Дивед
Шрифт:
Персов он изводил в основном преследованием, а ещё больше — попросту не давая собраться вместе, разгоняя гарнизоны и отдельные части. Врага нужно было преследовать. Тот, кто не развивает успех — отдаёт его врагу. Тот, кто не поддерживает товарища — получает удар сбоку.
Августине нужно не дать Кередигиону оправиться от поражения, ослабить врага.
Августине нужно поддержать основные силы, потому что победа двух центурий и ополчения над сильной ауксилией из федератов — это, конечно, славно, но мало что меняет в схватке основных армий.
Нужно торопиться, но поспешать-то и нечем.
Ополчение понесло потери, размотано и дезорганизовано.
Центурия, которая стояла и отбивалась тонкими лёгкими копьями и мечами от тяжёлых копий — тоже устала. Легионеры ещё могут, если нужно, ещё идти или сражаться, но недолго.
Баллистарии, благо ездящие, могут чуть больше, но тоже вымотаны.
Букелларии нахватали столько пленных и добычи, что сами себе не верят. Они, на кураже, день-другой продержатся в сёдлах, но ждут делёжки.
Армия заслужила днёвку, осада лагеря кередигионцев не будет простой и быстрой — понимали все. Нужно разделить добычу, но сначала отобрать среди трофеев доспехи для букеллариев, реорганизовать ополовиненное ополчение, собрать и починить треноги баллист, поблагодарить Бога молебном, предать земле павших и привести к причастию живых — чтобы знали, что греха на них более нет.
Это требовало времени.
Времени не было.
Совсем.
— Всё решается не здесь, а на востоке, — напомнила Августина очевидное-позабытое. — Но то, что происходит здесь, влияет на восток. Нам нужно поддержать Клотена. Увы, нечем. Баллистарии и линейные центурии нужны для осады лагеря. Потом — нужен бросок на север, хотя бы вот до Бремии. Только тогда про наш бой можно будет сказать не «отбились», а «победили». Кроме того, это сорвёт сбор ополчения хотя бы в самом южном паге Кередигиона. Больше того! Большинство населения там наши, деметы. Значит, можно поднять хоть кого-то. Общая речь, общие чтимые святые, старое братство, общая традиция. Добрая плата и грабёж вотадинских поместий, в конце концов. Ну и в победоносное войско люди всегда охотней идут, чем в разбитое.
Августа обводила взглядом свой маленький штаб, с которым успела сработаться. Григорий Макдара, опытный, надёжный, давно переросший должность центуриона. Эмилий Лусий, храбрый, думающий, инициативный. Вполне достоин места на центурионской лесенке. Такие люди и придавали армиям Рима времён расцвета империи их неповторимый характер. Анна Иоанновна — великая и ужасная, ученица, у которой стоит поучиться. Гарет и Вендубар, хребет её личной центурии, стойкие и надёжные. Эйлет, которая, кажется, умеет всё, как и положено имперскому агенту. Янто, осторожный и находчивый. Юстин, который делает по-своему, но правильно, и обсуждает не каждый приказ.
Было странно понимать, что самых давних подруг из этой компании она знает не больше месяца, а самых недавних знакомцев — два-три дня.
Сейчас она им верит и готова доверить спину. Даже Юстину. Особенно Юстину — бывший холмовой разбойник теперь начальник её букеллариев, её собственного конвоя.
И она, конечно, будет прислушиваться к их советам.
— На тамошних деметов я бы особо не рассчитывал, — заметил Янто, сам демет. — Отвыкли драться за себя.
— Им за это двести лет зубы в глотку вбивали, — заметил Юстин. — Теперь они просто крестьяне — кроме жрущей с рук у вотадинов клановой старшины и тех, кто подался в порубежники. Вот эти и набегут, причём со всех границ, да и не только из Кередигиона. Очень многих не жди, августа. Нас никогда
— Сколько? — спросила Августина.
— Сотни две, и будут они малость похуже моих седоусых мальчишек, но по большей части народец годный. Будут лить тебе в уши всё, что они думают, ты желаешь услышать: про общих святых, кровь, историю, римские обычаи… Но на деле они явятся потому, что им будет нестерпимо видеть, как хорошую добычу берут другие. И тебе придётся править ими не кнутом и пряником, а петлёй и кошелём золота.
Августина кивнула. Уточнила.
— Не мне. Тебе, Макдара. Принимай командование этой маленькой армией. У нас нет резервов и свободных войск для помощи Защитнику на востоке — зато есть я сама. Лабарум над войсками и полусотня охраны — немного, но уж что есть. Смотрите…
Она расстелила на траве схему дорог. Если южнее Красного Города свернуть с Домициановой Золотой на Фронтинову Горную, можно быстро выйти во владения будущего тестя Защитника. Небольшой отряд, верхами, с припасами на вьюках…
Для Августины дело привычное: так, собственно, и ходила армия её отца. Так и она сама последний месяц странствовала по землям Диведа. Рейдеры тоже непривычны к телегам, а вот гонять вьючных животных, особенно угнанных…
— Если я выйду завтра, — сказала Августина, — через двое суток лабарум взовьётся над соединённым войском Диведа и Брихейниога. Настроение у наших прибавится, а у врагов станет паршивое…
— А как же мы? — спросил Гарет.
— А вы нужны чтобы взять лагерь вотадинов, а потом и Бремию.
— Не бойтесь за вечную, — сказал Юстин. — Мы за неё теперь глотки зубами рвать будем. И потому, что присягнули, и потому, что деньги взяли, и потому, что второго такого случая ни у кого из моих ребят не будет.
Помолчали.
— Не пойдёт, — сказал, наконец, Макдара. — Ты не должна принести только знамя. С той стороны не трусы, этого не хватит. Нужно обязательно показать врагу, что поменялся не только штандарт над рядами. Ничего лучше баллистариев я для этого не вижу. Они отличаются от всего, что там есть с обеих сторон. Неважно даже, насколько они будут опасны для врага — главное, что их появление создаст разницу, которую невозможно не заметить.
Гарет кивнул.
— Всё так. Кроме того, мы твоя центурия. Мы понимаем, что ты не можешь изображать простого центуриона, когда нужна вечная августа. Но мы, как ни крути, твои. Такой же знак присутствия, как и лабарум.
— Дать перед выступлением днёвку необходимо, — заметила Анна. — Люди не железные. Даже если кажутся такими.
— Добычу тоже нужно поделить, — заметил Юстин. — И грехи отпустить. Знаешь, быстро скакать по малознакомой дороге, рискуя нарваться на засаду чуток спокойней, когда знаешь, что случись чего, попадёшь в рай, а не отправишься на простирку в чистилище.
— Нет никакого чистилища, — твёрдо сказала Августина. — Ад и рай. Туда или сюда. Или — или.
Штаб удивлённо поднял на её глаза.
— Или — или, — повторила императрица и улыбнулась. Словно вспомнила что-то приятное, но полузабытое, вроде читанной годы назад книги.
Тогда все вспомнили. Почти все, Анне пришлось шёпотом объяснить Макдаре и Лусию, что к чему. Юстин только пожал плечами. Он-то собрал слухи о вечной, прежде чем идти к ней на службу. Один из них только что подтвердился.