Чтение онлайн

— Дай-ка ее сюда, — потребовал он.

Схватил Уирку по-медвежьи, в охапку, притянул к себе, прижал к сияющему доспеху. Уирка оцарапала щеку о край встопорщенной пластины. При этом она как-то сразу успокоилась, как будто одно только прикосновение к Растусу исцеляло от страха.

— Вы просили сообщить, как дела с домочадцами лагмана, — сказал воин Растусу. — Разведчики Сверри нашли свежие следы в овраге за восточной стеной. Сверри отправляет конную погоню. Послать с ними кого-нибудь из наших?

— Д-да, — сказал Растус. Он исследовал пальцами раненое плечо Уирки. Нащупал что-то между косточками,

надавил — и Уирка заелозила у него в руках, пытаясь вывернуться. Растус убрал руку. — Что? Нет. Люди Сверри сами справятся. Идемте лучше к столу.

Он уцепил Уирку за горло, заставил поднять голову. Уирка поразилась: рожа у Растуса красная, испитая, глаза безумные — и совершенно счастливая улыбка. Что с ним? Узнал? Спятил вконец? Что он задумал?

Растус развернул Уирку и толкнул перед собой в дверь, прошел с ней в обнимку мимо столов к возвышению.

На хозяйском месте сидел Сверри. За спиной самозваного конунга плотной толпой стояли воины. По правую его руку сидел колдун, по левую — высокий мрачный толстяк. Перед ними на столе, на льняной скатерти были расставлены кушанья: нарезанное кусками копченое мясо на доске, жареное — в широкой миске, лепешки, соленые грибы — всё из запасов лагмана. Перед Сверри стояли два полных кувшина с пивом.

Плюгавый обогнал Растуса, протиснулся к колдуну, перекинулся с ним парой слов на каком-то чудном языке и проскочил за пустое деревянное кресло с высокой жесткой спинкой и широкими подлокотниками.

Растус пожелал Сверри приятного аппетита и передал Уирку в руки воинам. Снял доспех, оставшись в полотняной скогарской куртке, пропитанной потом. Вид у него стал совсем разбойный — почище, чем у Сверри. Шумно отдуваясь, Растус взгромоздился в то самое кресло, за спинкой которого стоял плюгавый. Принял Уирку из рук воинов, как куклу, посадил рядом с собой, притиснув боком к подлокотнику, обнял за плечи. И улыбнулся Сверри:

— Ну, дружище, с победой! Давай-ка отметим ее получше — первую нашу совместную. С Ансельмом я договорился: завтра ждем лагмана на переговоры.

— Заложников-то нет, — сказал Сверри.

— Удрали, — засмеялся Растус. — Да и плевать, лагман-то об этом не знает. Я сказал, что они у нас.

— Дочь и племянница с ребенком, — вставил плюгавый, высунувшись из-за кресла.

— У нас! — повторил Растус, покосившись на него. — Твои люди их догонят, Сверри. А пока можно выбрать из того, что осталось. Я вот себе нашел. Какова, а?

Уирка утонула в его объятиях. Тяжелый мускусный запах Растуса окутывал их обоих — такой сильный, что воздух вокруг казался жирным крепким бульоном. Уирка терпела боль в плече, пока перед глазами не потемнело, и в этой темноте не поплыли алые пятна. Гул голосов отдалился, она слышала теперь только слабое гудение — может быть, собственной крови? Из этого гудения выплыл высокий капризный голос Сверри:

— Губки выразительные. А глаза злые. Занятная зверушка.

В губы ткнулся край деревянной кружки. Уирка послушно выпила: это оказалось очень слабенькое пиво. Перед глазами прояснилось, и она увидела, что кружку держит Растус. Замотала головой: «Хватит!» Тогда Растус сунул ей в рот кусок жареного мяса.

Сверри поглядывал на них искоса, и тонкие ноздри его презрительно подрагивали.

— Я предпочел бы дождаться лагмана, — сказал он. — А

уже потом можно и… пировать.

— Поэтому ты ничего не пьешь, да? — спросил Растус с пьяной фамильярностью. — Брось, Сверри! Сам ты можешь делать что хочешь, но твоим людям нужен отдых.

Уирка жевала горячее мясо и приходила в себя. Потихоньку приглядывалась. Сверри так и не снял кольчуги. Не избавились от своих разномастных доспехов и люди, толпящиеся вокруг его кресла. Никто из них даже ворота куртки не развязал, несмотря на жару.

Рядом с Растусом уселись жрец Маркус и еще двое неизвестных Уирке людей, явно не из нобилей. Еще вокруг Растусова кресла вился плюгавый — то с одной стороны подойдет, то с другой, то наполнит Растусову кружку, то ухватит что-нибудь со стола для себя. Он же носил туда-сюда кувшины с медом и пивом. Очень жидким пивом, надо сказать… И как-то слишком быстро Растус от этого пива пьянел — прямо стремительно.

Остальные его люди сидели за столами для простых воинов, дальше от возвышения, чем люди Сверри. В отличие от людей Сверри они все как один скинули доспехи. Между столами суетились домочадцы лагмана, но их не хватало, чтобы обслужить всех, и воины тоже таскали снедь и убирали объедки.

Никого из воинов лагмана в общей зале не видно. Ну, насколько можно рассмотреть. Неужели всех заперли снаружи, где-нибудь в сарае? Акселя хотя бы должны же были допросить? Или его нет в живых?

Уирка заметила, что людям Сверри носят только пиво, а воины Растуса пьют всё подряд: и пиво, и брагу, и крепкий мед. Но и те, и другие тревожатся, еда и хмельное их не расслабляют, а скорее тяжелят. Они наливаются беспокойством и злостью. Ропщут, спорят и ссорятся.

Растус не скрывал усталости, но по сравнению с настороженным, взвинченным Сверри казался спокойным и расслабленным. Говорил он, похлопывая Уирку по руке, а иногда сжимал ее больное плечо — и тут же отпускал. То ли действовал мимодумно, то ли игрался.

— Я понимаю, Сверри, тебе не нравится, что я договорился с лагманом за твоей спиной, да еще и колдовским, неведомым тебе способом. Я сам, наверное, на твоем месте поступил бы как ты. Но ты зря беспокоишься. Завтра к полудню лагман с войском должен подойти сюда. И твои послы вернутся с ним: раньше у них обернуться не получится. Да, заложников у нас мало. Четыре десятка воинов и два десятка слуг из самых никчемных. Но есть хозяйство — целиком. Добро, скот, запасы еды. Можно остаться — и попробовать прибрать к рукам лагмана и его союзников. Мне обещано, что тебя примут как гостя. Самое время добиваться, чтобы тебя признали конунгом. Или забирай всё, что сможешь унести, и уходи. Так или иначе, сегодня ты победил. И не без моей помощи.

— Вот вернутся посланные по следам беглецов, там и поговорим, — сказал Сверри. Он тянул слова медленно, утомленно прикрыв веки, словно борясь со сном. — И беглецам, если их вернут, думаю, будет что сказать. Но до этого, извини, пить с тобой мы не будем. А вот после выпьем. Но чуть-чуть. Пировать рано, Растус.

— Уж не думаешь ли ты, что это я помог им бежать? Или, может быть, Скъегги?

Сверри покосился на колдуна и сказал другим тоном:

— Ты лукавишь, предлагая мне уйти с добычей. Тебе нужно, чтобы я остался. Тебе нужны переговоры с лагманом. Иначе зачем ты мне помогал?