Чтение онлайн

– Поздно!
– сказал я с кислой улыбкой Пашке, обалдевшему от столь яркой демонстрации возможностей браслета.
– Я вновь бедняк: обобрали, обмишурили, объегорили.

– Хочешь сказать, - Пашка недоверчиво покосился в ту сторону, где только что светился экран, - что это всё... ну, там, на столе... твоё?

– А ты что, - усмехнулся я, - до сих пор не понял?

Пашка медленно отхлебнул из остывшего бокала и покрутил головой:

– Кино...

Потом, немного помолчал, переваривая, и спросил:

–

Ну и что же ты собираешься... делать?

– Ума не приложу!
– пожал я плечами.

– А по-моему, - вдруг решительно заявил Пашка, - тут дело простое. Ты ведь говорил, что браслет может перемещаться и во времени?

– Ну?

– Вот и вернись в тот момент, вернее - чуть раньше, и перемести её куда-нибудь, где тебя не ждал этот придурок.

– Ты немного не в курсе, - охладил я его пыл.
– Перемещение возможно только визуально. Это будет всего лишь картинка.

– Вот оно что-о-о...
– разочарованно обмяк он.
– Пошшупать, значит, не получится? Как в кино?

– В том-то всё и дело.

– Ну а ты сам-то видел, кто её умыкнул?

– Я у тётки спросил, - дёрнул я плечом, - она говорит, что это я её забрал.

– И ты успокоился? Поверил? Ведь козе ж понятно, что это был не ты!

– Хочешь сказать, что она обозналась?

– Да ё-моё!
– возопил Пашка в нетерпении.
– Чё тут базарить-то? Давай посмотрим!

– Ну давай...
– Я позвал Сезама и спросил: - Сколько времени прошло с того момента, как я вернулся из Белоруссии?

В ответ перед нашими носами в воздухе сформировалась надпись:

"Один час тридцать две минуты семнадцать секунд".

Пашка глаза выпучил:

– Эт' чего? Это он так разговаривает?

– Не мешай...
– отмахнулся я и уже собрался дать браслету команду на перемещение, как вдруг одна простенькая мысль вызвала у меня полное недоумение. Я спросил у Пашки: - А куда нам двигать? В прошлое, или в будущее?

– Ты чёт' совсем плохой стал!
– изумился Пашка.
– Само собой, - в прошлое!

– Да, но дело спасения Насти - это ведь то, что нам ещё предстоит? Значит, это дело будущего?

– Да чё ты крутишь?!
– взбеленился он.
– Спасение! Ты ещё выясни, где она? Потерял-то ты её где? В прошлом! Вот и двигай туда!

Пашкино нетерпение я, конечно, понимал: ему хотелось поскорее увидеть чудеса браслета теперь ещё и в качестве машины времени. Ну что ж...

Я попросил Сезама показать нам, как развивались события с той стороны экрана, когда я сам оказался по эту.

И мы увидели очень странную сцену.

Выглядело всё довольно комично. Жаль, звука не было.

Вот я прощаюсь с тёткой. Вот она подходит к Насте, целует её. Я в этот момент поворачиваюсь к стене и в ней протаивает окаймлённый голубым свечением проём, где видна обстановка Настиной квартиры. Я, ещё ничего не подозревающий и довольный собой, переступаю кромку экрана, Настя отходит от тётки, что-то говорящей ей вослед, она

кивает, а сама делает шаг в мою сторону. Но экран перед её носом гаснет и она в недоумении оглядывается на не менее удивлённую тётку. Но тут же, чуть в стороне, возникает ещё один экран, теперь уже с ярко-золотистой окантовкой, будто напитанной солнечными лучами. Из неё выпрыгиваю я-второй, в каком-то необычном серебристом одеянии, и кидаюсь к изумлённой донельзя Насте, хватаю её за руку и начинаю ей что-то горячо говорить, усиленно жестикулируя и показывая в сторону золотистого экрана. Настя, в полной растерянности, оглядывается на то место, куда только что ушёл я-первый, и что-то спрашивает у меня-второго, вытаращив глаза и неловко пытаясь высвободиться из его цепкой хватки. Я-второй, обращаясь то к ней, то к онемевшей и совершенно ничего не понимающей тётке, продолжает отчаянно жестикулировать и тащить неловко упирающуюся Настю в сторону светящегося золотом проёму экрана. На заднем плане его я разглядел незнакомый пейзаж с экзотической травой в человеческий рост. Настя часто-часто оглядывается на то место, куда только что ушёл я-первый, видимо, ожидая моего возвращения. Именно это вызывает у меня-второго приступы повышенной агитационной активности. Похоже на то, что он (или, всё-таки, я?) собирается даже на колени упасть, прижимая руку к сердцу. Наконец, лицо Насти приобретает осмысленное выражение и она, чем-то поражённая, уступает увещеваниям. Махнув напоследок обалдевшей тётке, он подмигивает в нашу с Пашкой сторону, видимо, точно зная о присутствии третьего наблюдателя, и, взявшись за руки, вместе с Настей перепрыгивает через кромку экрана прямо в густую сочную траву. Экран схлопывается и на его месте остаётся гаснущая жёлтая точка. Тётка, оставшись в одиночестве, крестится и с отсутствующим видом медленно оседает на оказавшийся рядом стул.

Я невольно рассмеялся и выключил экран.

– Ну и кто это был, по-твоему?

Пашка хмыкнул и качнул головой, едва не облизываясь:

– Это и есть твоя Настя?

– Ты от ответа не увиливай!

– Ну... Похож! Только что это на тебе за прикид?

– А вот фиг его знает! Я в такое точно не переодевался. Да и когда бы я успел?

– Хочешь сказать...

– ...Что это точно не я.

– А кто же тогда?

– Могу только глубокомысленно повторить: а фиг его знает!..

Воцарилось неопределённое молчание. Даже магнитофон не играл: кассета кончилась, а встать перевернуть ни желания, ни сил не было.

– А что это за пейзажик был на том экране, откуда ты... он... ну, в общем - похититель - выпрыгнул?

– А фиг его знает...

– Ну чё ты заладил: "фиг его знает" да "фиг его знает"! Давай спросим у браслета, раз он у тебя даже разговаривать умеет! Искать-то ты свою Настю собираешься или нет?

– Ну...

– Чё "ну"? Совсем плохой! Ей-богу! Запрягай! Это же след! Да ещё какой!

Пашка был прав. Оцепенение, напавшее на меня, действительно, лишило меня ясности мысли. А ведь всё так просто! Надежда вновь затрепетала своими перепончатыми крылышками и я, затаив дыхание, переадресовал Пашкин вопрос браслету.

"Окрестности Главного Генератора", - ответил тот.

– Ну и... где находится-то этот Генератор?
– фыркнул Пашка.