Браслет

Бум! Бум! Бум!

В дверь, мягко говоря, постучали. Я вздрогнул и выронил кисть.

Не буду открывать! Достали! Пусть думают, что меня дома нет. Только-только покатила масть - картина стала поддаваться на уговоры, и - опять облом! Кого-то черти принесли.

Бум! Бум! Бум!

Похоже, стучали уже ногами, задавшись целью непременно разнести мою дверь в щепки. "Так судьба стучится в двери!" -

не к месту вспомнилось бетховенское, пока я шёл открывать. Знал бы я тогда, как недалёк был от истины!

– В конце концов, есть же и звонок!
– раздражённо выкрикнул я в темноту лестничной площадки, едва отодвинув защёлку замка.

– Звонок-то есть, а електричества - ёк!
– схохмила плутоватая физиономия, выглянувшая из мрака.

– Тьфу, чёрт! Игорь, ты, что ли? Ну, заходи...

– А я не один чёрт!
– загадочно промурлыкал Игорь и выдвинул на передний план Милку, свою новую подружку.

– А...
– смущённо поперхнулся я.
– Прошу!.. Только у меня тут...

– А мы не из санэпидстанции!
– хохотнул Игорь, явно рисуясь перед подружкой.
– Ентим делом мы по четвергам, того!
– занимаемси. А сегодня у нас что? Ага, пятница!
– И тут же сменил тональность: - Мы, собственно, за тобой.

– Не понял...

– Чего "не понял"? Собирайся, пойдёшь с нами!

В этом весь Игорь. На правах давнего приятеля он может бесцеремонно ввалиться среди ночи, потребовать чаю (потому как иного я не употребляю), начать учить жить, и всё это в полной уверенности, что иначе и быть не должно.

– Ну, чё стоишь-то? Меняй хитиновый покров! Весь краской провонял! Богомаз!

– Кто б говорил! От самого бензином прёт за версту!

– Это к делу не относится! Меня и таким любят! Чешись, нам некогда!

– Да не пойду я!
– взбрыкнул я в крайнем раздражении.

– Видала?
– ткнул он Милку в бок, - даже и не спрашивает: "И куда это вы меня поведёте за белы рученьки?"

– Куда бы оно ни было!
– зло ответил я, уже не стесняясь его подружки.
– У меня работа!

– Хе-хе! Срочная?
– съязвил он.
– Заказчик под дверями уже, небось, измаялся, ожидаючи! А я-то думаю, об кого это я в подъезде споткнулся?

Мои глаза извергли молнии, но его силовое поле небрежно отразило их. Увлекая за собой безмолвную Милку, он по-хозяйски протопал в комнату, служившую мне мастерской, и остановился перед картиной.

– Вот это, - он ткнул пальцем в холст, едва не размазав только что с любовью выписанное, - оно подождёт! А мы - нет! Въезжаешь? Идём!

Я чуть не кинулся его пальцу наперерез, но он вовремя остановился, зависнув в каком-то миллиметре

от поверхности картины, и потому я благосклонно выдохнул:

– Ну? И куда же?

– На завод.

– Привет! Я только что со смены!

– Дурень! На дискотеку!

– Ещё чего! Буду я!..

– Будешь!
– уверенно парировал он, даже не дослушав.
– Там вагон вот этого добра завезли, - он звучно, как по забору палкой, провёл пальцем по ряду кассет с музыкой.
– Говорят: новьё! Заодно и оценишь.

– Мне своего хватает...
– уже не так агрессивно вякнул я. Он, конечно, знал, чем меня купить.

– Вот только этого не надо!
– гыгыкнул Игорь, переглядываясь с подружкой.
– Знаем мы твои аппетиты! И к тому же... Тут один еротицский, так сказать, момент... Ну-ка, Милка, высвети нам суть проблемы!

Молчавшая до сих пор девушка по его команде, наконец, обрела словесный дар и начала чего-то вкручивать насчёт того, что меня, мол, там давно дожидается какая-то "тёлка" и сильно хочет познакомиться именно со мной.

Ха-ха два раза! Так я и поверил! Насчёт своих внешних данных я давно был невысокого мнения. Прекрасная половина человечества тоже разделяла мои убеждения. Так что поддался я на уговоры вовсе не поэтому. "Вагон новья" меня добил. Страстное сердце коллекционера не вынесло искушения.

И вот мы уже несёмся к знакомой проходной. Вахтёрша тётя Шура, считавшая меня до сих пор "сурьёзным" молодым человеком, чуть за стойку не упала, разглядев в толпе диско-поклонников мою потерянную физиономию. Но я, насколько мне позволил минимальный набор артистических данных, прикинулся шлангом и проскользнул под своды заводского актового зала.

Игорь с Милкой мгновенно куда-то улетучились, но я их особо и не задерживал. Игорева подружка только успела напоследок крикнуть мне, что ту "тёлку" Настей зовут. Я лишь с досадой отмахнулся.

Намётанный глаз тёти Шуры не зря выделил меня из общей массы. Подобные заведения своим вниманием я никогда не жаловал. Насколько помнится, они задумывались, как просветительские, дабы тёмная советская молодёжь часом не утонула в необъятном море-окияне западной поп- и рок-музыки. Но она почему-то не тонула... Да вы и без меня прекрасно знаете, во что всё это выродилось...

Насчёт "вагона" меня подло обманули. Колонки в человеческий рост надсадно изрыгали всё те же заезженные хиты сомнительной свежести. Я быстро заскучал. Дав себе слово через пару вещей повернуть оглобли до хаты, я прислонился к стене и оттуда с тоской взирал на осатаневшее племя любителей "новья". Многие были в жестоком подпитии и не держались на плаву. Им не давали упасть тесные ряды единомышленников, ещё не пришедших в должную форму и ритмично дёргавших частями тела, вовсе для танцев не предназначенных. Да и танцем назвать конвульсивные подрыгания как-то язык не поворачивался.