Браслет
Шрифт:
– Гм-гм!
– Дед привалился к спинке дивана и поджал ножки под себя.
– Легко сказать! Человек-то ведь совсем... э-мм-не... не подготовлен!
– Да вы говорите, говорите!
– Чаепитие привело меня в благодушное состояние. Я тоже устроился в кресле поудобнее и приготовился слушать.
– Если что будет непонятно, я переспрошу.
– Ну что ж...
– Дед что-то прикидывал в уме, с беспокойством поглядывая на меня.
– Кстати!
– вдруг оживился он, и брови его взметнулись под полог буйной шевелюры.
– Мне Настенька сказывала, будто вы и астрологии... м-м... того...
– Да как вам сказать?
– Я был приятно удивлён и в то же время несколько смешался.
– На уровне ученика первого класса. А что, это имеет отношение?..
– Самое непосредственное!
– не дослушал дед.
– Именно астрологический момент и явился толчком к нашей сегодняшней встрече!
– Он соскочил с дивана и взволнованно забегал в одних носках по паласу взад-вперёд, заложив при этом руки за спину. Вдруг он остановился передо мною и, глядя в упор, резко спросил:
– Вы в Бога веруете?
Я оторопел от неожиданности и проблеял:
– Н-ну... Допускаю...
Я собрался сказать, что данная тема, обычно, меня мало интересовала, только, так сказать, чисто умозрительно, как вдруг почувствовал, что под столом на мою ногу осторожно надавила нога Насти: молчи, мол. Я, естественно, повиновался.
– Ладно...
– Моё неопределенное отношение к данному вопросу несколько обескуражило деда. Он помолчал, жуя губами, будто пробовал на вкус очередную мысль, и, наконец, решился: - В принципе, это не существенно. Всему своё время.
– Он махнул ладошкой, как бы отгоняя назойливую муху.
– Договоримся так: я сейчас буду рассказывать, а вы постарайтесь меня не перебивать, поскольку рассказчик из меня никудышний, сбиться с мысли я и сам сумею. А мне нужно очень многое вам поведать...
Я согласно закивал головой, всем своим видом подтверждая готовность впитывать информацию. Дед покосился на меня и вновь забегал по комнате:
– История моя берёт начало ещё со времени появления на нашей грешной Земле небезызвестного Иисуса Христа... Уж о нём-то вы, надеюсь, слышали?
– остановился он со странной ухмылкой на лице. Я развёл руками, показывая: ну кто ж, мол, его не знает?
– Н-да...
– продолжил дедок, видимо, не сильно удовлетворённый моей осведомлённостью.
– Ну вот... Именно тогда всё и началось...
– Бедный мальчик!
– горестно вздохнул дед.
– Он всей душой надеялся, что из нас получится что-нибудь путное! И, кроме неприятностей, - ничего...
– Он задумчиво покачал головой и вдруг посмотрел на меня просветлённо: - А известно ли вам, молодой человек, что у Христа были последователи, ученики, так называемые апостолы?
– Д-да...
– Манера его повествования меня опять застала врасплох.
– А количество их вам известно?
– прищурился он, подходя ко мне ближе.
– Ну...
– смутился я.
– Кажется... двенадцать?
– Неверно!
– вскричал дед, едва не проткнув меня указательным пальцем.
– Распространённая ошибка, мил человек! Их было тринадцать!
– Тринадцать?
– тупо повторил я и неожиданно для себя брякнул: - Чёртова дюжина?
Деда покоробило. Он отчуждённо посмотрел на меня, потом перевёл взгляд почему-то на часы, при этом на лице его
– Черти тут совершенно ни при чём! Общепринятое заблуждение! Число "тринадцать" ничем не хуже всех остальных!
– Он немного помолчал, видимо, успокаиваясь, и побежал дальше: - Суть не в этом. Тринадцатым апостолом был некто по имени Никодим, один из начальников иудейских, тайно сочувствовавший учению Христа. Трусоват был, - виновато вздохнул дед, - и потому не мог открыто выступить на его стороне. Но когда был суд над Иисусом, - гордо выпрямил он свою тщедушную грудь, - Никодим сделал всё возможное, и даже, может быть, невозможное, дабы облегчить его участь. Но, - при этом он развёл руками и приподнял плечи, - супротив предначертанного разве устоишь?.. Но я хочу сказать, что этот-то самый тринадцатый апостол имел от Иисуса особое поручение. Как известно, те двенадцать учеников были призваны нести Новый Завет по всему свету, обращая язычников в христианскую веру, что им удавалось, надо признать, с переменным успехом. За неё, за веру-то, они и пострадали...
Н-да... Ну, за святое дело не грех и пострадать... Знали, куда шли... Только ведь всё дело-то в том, что Иисус был вовсе не тем, за кого себя выдавал!
– повысив голос, дед многозначительно посмотрел на меня.
– Да, действительно, он принёс в наш мир новое учение: на смену старому закону, провозглашавшему принцип "Око за око, зуб за зуб!", он принёс нам, неразумным, Новый Завет, призывающий ко всеобщей любви. Тогда это было нечто совершенно новое, по понятиям тех времён - еретическое! "Возлюби ближнего своего!.." - с пафосом в голосе произнёс дед и вдруг остановился: - Вам что, неинтересно?
Видимо, это читалось на моей физиономии. Но судите сами: вместо приятного вечера в обществе красивой девчонки я попал на бесплатную лекцию по теории христианства, ничуть не приближавшую меня к пониманию связи между деятельностью Иисуса Христа, посещавшего евреев Бог знает когда, и моего сегодняшнего пребывания на столь необычно званом ужине.
– Нет-нет, почему же?
– Я поспешил придать своему лицу выражение воодушевлённого внимания.
– Излагаете вы довольно... гм!.. колоритно, я бы сказал. Но, позвольте заметить, ведь это всё... э-э... гипотезы?..
Боже! Лучше бы я этого не говорил!
– Гипотезы?!
– вскричал дед и, подбежав ко мне, задрал левый рукав своей просторной рубахи: - А это вы видите?!
– И он выжидательно уставился мне в лицо.
Его запястье охватывал скромный, ничем не примечательный, металлический с виду, браслет, тускло поблёскивавший недорогими, как мне показалось, украшениями.
Я в недоумении посмотрел сначала на браслет, потом на деда и тупо спросил:
– Ну и... что?
В дело вмешалась Настя:
– Дедуля, дедуля, успокойся!
– Она взяла его за плечи и мягко, но настойчиво, усадила на диван.
– Ты просто рассказывай всё по порядку. А ты, - сказала она мне, - наберись терпения и молча слушай. Постепенно всё поймёшь. Уверяю тебя - жалеть не будешь!
– Она тоже мельком взглянула на часы.
Вмешательство внучки подействовало на деда умиротворяюще. Он поудобнее устроился на диване и продолжил свой рассказ, будто и не было этой внезапной вспышки, окончательно сбившей меня с панталыку.