Браслет
Шрифт:
– Может, вы сами?..
Тот деловито кивнул:
– Понятно. Думаю, для начала побываем в цивилизованном мире, дабы не было места сомнениям. Сезам!
– обратился дед к экрану.
– Нью-Йорк! Там сейчас день, - пояснил он мне.
Я невольно напрягся, ожидая, что мы сейчас в бешеном полёте ухнем в бездну, но я ошибся: на экране просто сменилась картинка. Комнату мгновенно заполнил шум - мы оказались посреди улицы крупного города. По бокам её вздымались железобетонные массы небоскрёбов. Улица напоминала горное ущелье, только вместо реки, бегущей по её дну,
– Тихо!
– сказал дед. Тут же лавина звуков оборвалась и в комнате воцарилась благодатная тишина. Осталось только изображение.
– Ну как? поинтересовался дед.
– Прогуляться по магазинам не желаете?
Я выпучил глаза:
– Это как?! Вы же говорили, что это одна только видимость. Да я и сам в этом убедился...
– Я потёр ещё саднившее колено.
Дед хехекнул:
– Дык в том-то весь и фокус! Без нужды изображение остаётся изображением. Но стоит произнести кодовые слова, как дверь на ту сторону откроется.
– Он испытующе посмотрел на меня: - Ну что, идём?
Я с сомнением заглянул через край экрана вниз: мы висели над дорогой в нескольких метрах.
– Шею не свернём? Высоковато...
Дед рассыпался трескучим смехом:
– Да разве это проблема?
– и распорядился: - Ну-к, милок, опустись пониже! И давай правее... Вот так. Хватит!
Дорога с мелькавшими по ней автомобилями и монстроподобными автобусами ушла в сторону, на долю секунды мы зависли над тротуаром и опустились в самую гущу народа.
– Медленно вперёд!
– опять подал голос дед и пояснил: - Выберем место поукромнее, чтобы не привлекать ничьёго внимания.
Чудно было смотреть: люди, шедшие нам навстречу, едва достигнув плоскости экрана, бесследно растворялись и наоборот, из ничего возникали те, кто нас обгонял. Мы, этакой бесплотной массой, медленно продвигались сквозь толпу.
– Теперь вправо!
– дед заметил какой-то закоулок между двумя магазинами и направил движение нашего необычного "дилижанса" прямо в его раскрытые ворота.
За ними оказался небольшой двор, перегороженный длиннющим рефрижератором. Движок его надсадно тарахтел - это было заметно по клубам сизого дыма, исторгаемого из-под его низкого брюха. На другом конце рефрижератора трудились грузчики в комбинезонах, заполняя его бездонное нутро разноформатными коробками, на которых живого места не было от разноцветных наклеек.
– Вот здесь мы и высадимся, - сказал дед, вставая с кресла.
– Теперь надо сказать кодовые слова.
– Он поднял указательный палец, призывая ко вниманию: - "Сезам, откройся!"
"Шехерезада в полный рост!" - пронеслось в голове.
В лицо ударил тёплый воздух, пропитанный запахом бензина, асфальта и ещё чего-то, по-моему, свежей рыбы. Шум улицы сюда едва доносился, заглушаемый двигателем рефрижератора.
– Ну-ка, быстренько вперёд!
– скомандовал дед и первым ступил на асфальтовое покрытие по ту сторону светящейся кромки экрана, которое теперь находилось на одном уровне с
Следом за ним выпорхнула Настя и протянула мне руку:
– Ну! Смелее!
Осторожно ступая и всё ещё не веря своим глазам, настолько это было нереально, вышел и я. Позади раздался тихий "фук!", как будто кто-то вздохнул. Я оглянулся: вся обстановка дедовой квартиры растаяла без следа. Чтобы убедиться в реальности окружающего, я прикоснулся к железному контейнеру, оказавшемуся рядом с нами и служившему, видимо, для мусора. Рука встретила нормальное сопротивление металлической поверхности. Всё было осязаемо и реально.
Дед с Настей, улыбаясь, наблюдали за мной.
– Вы всё ещё сомневаетесь, молодой человек?
– хехекнул дед, заглядывая мне в глаза.
– Да-да! Мы - в Америке! В самом сердце Нью-Йорка! Идёмте, вы сами во всём убедитесь!
Он взял меня под руку с одной стороны, Настя - с другой, и они поволокли меня к выходу со двора.
– Хэй, ю!
– окликнули нас сзади.
Мы оглянулись и увидели приближавшегося к нам парня лет двадцати пяти в таком же комбинезоне, что и у грузчиков. Его рост и ширина плеч внушали невольное уважение. Видимо, наша живописная компания вызывала определённые ассоциации, поскольку, не доходя ещё нескольких шагов, он что-то строго спросил. И без переводчика было ясно, что его интересовало, чего это мы здесь околачиваемся?
Неожиданно для меня дед бойко залопотал по-английски, иногда указывая на меня. Парень недоверчиво оглядел сначала меня, потом взгляд его задержался на фигурке Насти и, наконец, махнув куда-то рукой, удалился, невольно бормоча себе под нос.
– Что вы ему сказали?
– поинтересовался я.
– Спросил, где здесь туалет, - невозмутимо отозвался дед, волоча меня за собой.
Мы влились в толпу, движущуюся по тротуару в обе стороны. Шум стоял ужасный! Или это мне казалось после тишины дедовой квартиры? Не знаю. Во всяком случае, чувствовал я себя в этом море людей, мягко говоря, не совсем уютно. Чего, однако, не мог сказать о своих спутниках. Они уверенно свернули направо и потащили меня за собой, определённо имея какую-то цель. Я послушно переставлял ноги, растерянно оглядываясь по сторонам. Чувства мои можно было сравнить разве что с карасём, жившим дотоле в тихом, маленьком, заросшем тиной пруду, и вдруг очутившимся в гигантском океаническом аквариуме, населённом диковинными тварями и растениями. Рекламное, автомобильное и архитектурное великолепие подавляло мой разум, привыкший жить мелкими масштабами. Случись мне оказаться здесь одному, и я не уверен, что смог бы приспособиться к этому безумно стремительному миру. Городок, где я до сих пор обитал, совсем не походил на это цивилизованное безобразие.
Из состояния шока меня вывел голос деда, терзавшего моё плечо.
– А?
– очнулся я.
– Зайдём?
– видимо, не первый раз повторил он свой вопрос, указывая на стекляную дверь какого-то магазина.
Я поднял глаза кверху, чтобы прочитать его вывеску, но - увы!
– мои познания в английском оставляли желать много лучшего.
– А что здесь?
Вместо ответа дед, загадочно улыбаясь, толкнул дверь магазина: