Чтение онлайн

Но милиционеру надоело слушать болтовню и он скомандовал:

– А ну, мужики, навались! Дверь хлипкая, враз одолеем!

"Хлипкая" дверь жалобно затрещала под напором "мужиков".

Дело принимало совсем нежелательный оборот. Самое время ноги уносить. Слава Богу, с этим проблем пока нет.

Я шагнул в свою "берлогу". Экран позади меня погас и шум сразу же прекратился. В мастерской царили тишина и уют.

Я

упал в кресло и задумался.

Мысли мои расползались, как тараканы. Беда свалилась так неожиданно, что я никак не мог осознать, что же всё-таки произошло? Ко всем неприятностям добавилась теперь ещё и эта Савельевна убиенная!

Да чёрт с ними, со всеми! Своих проблем - не разгрести!..

Душа вновь налилась свинцовой тяжестью утраты.

Что же делать? Что делать?..

– Только не раскисать!
– сказал я вслух.

В самом деле, давай-ка припомним всё по порядку, как оно всё произошло...

Припомнить мне не дали: раздался настойчивый звонок в дверь и, пока я шёл открывать, он ни на секунду не умолкал.

"Господи!
– мелькнула паническая мысль.
– Кого ещё нелёгкая принесла?"

Мне почему-то показалось, что это опять милиция. Но я тут же отбросил её. Надо быть семи пядей во лбу, чтобы так быстро вычислить моё местоположение. Или тоже - браслет на руке иметь.

*****

Но это оказалась вовсе не милиция. На пороге нарисовался сияющий Пашка. Одет он был непривычно: новенький, с иголочки, костюм сидел на нём, как влитой. В правой руке он держал мой дипломат, а левой со всей дури давил на кнопку звонка.

– Здрассссьте вам!
– ввалился он через порог и только потом спросил: - Можно?

– Чё спрашиваешь?
– вяло пожал я протянутую руку.
– Конечно можно... Ты чего вырядился?

– Дык праздничек жа на дворе!
– радостно заорал он и ткнул мне в живот дипломатом.
– На! В целости и сохранности!

– Какой ещё праздничек?
– удивлённо оглянулся я на висевший неподалёку календарь. Но сориентироваться не смог, так как даже не помнил, какой сегодня день.

– Ты где летаешь?
– в свою очередь удивился Пашка.
– День седьмого ноября!..
– И он выдал своё определение праздника, которое я здесь приводить не берусь, ввиду его неблагозвучности.

– А здесь чего?
– тряхнул я дипломатом.

– Должок! Я уж который раз к тебе с этими пластинками прихожу, а тебя как корова языком!

– Да я это... В гостях был...

– А!
– заржал Пашка.
– Шерше ля фам!
– И тут же

хитро подмигнул.

Я было хотел возразить, да передумал и только рукой махнул:

– Проходи...

И пошёл в комнату.

– Ты чавой-то не в себе?
– сочувственно заглянул он мне в лицо, когда мы расселись в мастерской.
– Неужто - от ворот поворот?

– Да не...
– вяло отмахнулся я и рассеянно посмотрел в окно.
– Тут другое...
– И, чтобы сменить тему, спросил: - Ну и как музычка?

– Спра-а-ахиваешь!
– расцвёл он.
– Я уж и передрать успел!

– Зачем?
– равнодушно промямлил я.
– Забирай...

– Не по-онял!
– вытянулась Пашкина физиономия.

– А тут и понимать неча.
– Я подвинул ногой к нему дипломат.
– Дарю!

Пашка даже привстал с кресла. Потом сел.

– Ты чёт' совсем плохой стал... Шутить изволите?

– Я серьёзно...

– Угу...
– буркнул он, видимо, не поверив, и жалобно попросил: - Ты бы хучь поинтересовался, откуда у меня такой прикид?

– Чего?

– Ну это... Как это по-рюськи?
– мгновенно придурился он.
– А! Костюмчик!

– Ну и откуда?

– Щас расскажу - упадёшь!

Но я падать не собирался, прекрасно зная, о чём сейчас пойдёт речь.

– Чё лыбишься? Ты слушай!
– опять накатила на него дурашливая волна.
– Пошёл же я от тебя тогда с пластинками до хаты. Ага! Прихожу, а баба моя - в полуобморочном состоянии. "Пашка!
– кричит.
– Ты что, в тюрьму захотел?! Ты о нас хоть подумал, сволота ты такая-растакая?!" И всё в таком духе. Смотрю, как баран, ни фига понять не могу: "Какая тюрьма? Чего плетёшь?" "А ну-ка, - говорит она и берёт меня, как шелудивого котёнка, за шкирку, - иди сюда!" Ведёт меня на кухню и открывает ящик, где у нас обычно ложки лежат. Я как глянул, а там вместо ложек... ни за что не угадаешь!

– Тапочки?

– Какие тапочки?! Деньги!!!
– торжествующим голосом изрёк Пашка и победно воззрился на меня.

– Ну и что здесь такого?
– продолжал я валять Ваньку.
– Пацанёнок, небось, и положил.

– Да какой там, к чертям, пацанёнок?!
– возопил Пашка, досадуя на мою "непонятливость".
– Ты хоть знаешь, сколько там было?!

– Ну и сколько?
– усмехнулся я.

– Миллион!!! Ты представляешь?! Миллион!!! Новенькими пачками!!! Ещё и муха не сидела!!!