Браслет
Шрифт:
Санька тронул меня за плечо и, перекрикивая рёв, спросил:
– И ты считаешь, что в этой мясорубке может быть что-нибудь живое?!
– Кто знает!
– прокричал я.
– Вот доберёмся до поверхности!..
– А это ещё и не поверхность?!
– изумился он, уткнувшись мне в самое ухо.
– Верхние слои атмосферы! Сейчас доберёмся до плотного ядра, тогда и посмотрим!
Я всё-таки догадался выключить
– Слава тебе Господи!
– вздохнул Пашка.
– Я думал, тебе нравится... Н-да... По сравнению с этим, Марс вообще - курортная зона!
– Что ж ты хочешь? Планета-гигант! И всё - соответственно росту!
Чем глубже мы погружались в ад, тем яснее нам становилось, что, если там даже чего и будет, увидеть мы не сможем практически ничего: с каждой секундой темнота всё более сгущалась. И, когда стало совсем темно, Санька нерешительно предложил:
– Может, оставим эту затею? Всё равно, как у негра...
– А ты прожектор помощнее сооруди, - предложил Пашка.
– Может, оно и развиднеется?
– Как вы не поймёте?
– возразил я.
– Для того, чтобы осветить это, - я обвёл рукой вокруг, несмотря на то, что меня всё равно видно не было, - нам надо быть там. А мы-то ведь, - при этом я чуть-чуть щёлкнул пальцами и под потолком вспыхнула небольшая лампочка, дававшая, однако, довольно яркий свет, - мы-то с вами - на Земле! И всё, что мы сейчас видим вокруг, это только изображение. И ни нас, ни нашего "корабля" там нет.
– Всё равно там должно быть что-то, что передает нам изображение, - упрямо возразил Пашка.
– Иначе, каким Макаром мы всё это видим?
– Да чёрт его знает!
– пожал я плечами.
– Ты вот сам посуди: если это "что-то", назовём его - зонд, там сейчас присутствует, то есть, это мы его туда привели, так оно должно уметь передвигаться со скоростью большей, чем скорость света!
– Эт' ещё почему?
– А ты вспомни, за какое время мы сюда добрались? Ну-ка, скажи, сколько идёт радиоволна от Земли до Сатурна?
– Да чё я, с бабушкой перезванивался?
– Чуть больше часа!
– не принял я шутки.
– И это - по кратчайшему расстоянию. А мы до Сатурна со всеми остановками и двадцати минут не потратили. Не забудь, что в эти двадцать минут входит и наша "посадка" на Марс и финты вокруг лун Сатурна... Нет, - покачал я головой, - здесь что-то другое. Только не зонд. Никакой материальный объект не в состоянии перепрыгнуть скорость света.
– Так что? Выходит, всё это фикция?
– разочарованно протянул Пашка.
– Кино?
Мне стало обидно за браслет.
– Хочешь проверить? Только не советую: погода снаружи не совсем лётная.
Пашка насмешливо посмотрел и отвернулся. Меня это задело:
– Ах, так?..
–
– Санька схватил меня за локоть.
– Только давай без экспериментов! Я ещё жить хочу.
Но я его успокоил:
– Я не настолько дурак, чтобы здесь открывать дверь!
Говоря это, я рванул вверх, выскочил за пределы атмосферы, убрал пятно фильтра, отыскал среди звёзд яркую точку Солнца, и с головокружительной быстротой понёсся к нему. За каких-то две-три секунды оно выросло почти втрое, достигнув размера, каким оно видится нам с Земли. Конечно, всё это на глаз, но я не сильно ошибся: вдалеке маячил маленький голубой шарик, а рядом прилепилась светящаяся точка чуть поменьше - Луна.
Я рванул к Земле. Когда она заслонила собою полнеба, я спросил у Пашки, с ухмылкой следившего за моими выкрутасами:
– Ну, куда?
– Чего "куда"?
– покосился тот.
– Куда высаживаться будем?
– А!
– Пашка, видимо, всерьёз полагал, что я валяю дурака, и, ехидно сощурившись, торжественно выдал, сопроводив это театральным жестом: - Да хучь в Рио-де-Жанейро!
– Да пжалста!
– в тон ему ответил я и мы ухнули вниз, к изгибам Южной Америки. Голубую мечту великого комбинатора отыскать на лике Земли не составило особого труда - чай, городок-то не сильно маленький!
Не прошло и минуты, как я уже мягко приземлил наш "пятачок" прямо у кромки бесконечного пляжа, усеянного телами загорающих.
– Сезам! Ну-ка, откройся!
– азартно выкрикнул я и первым выпрыгнул на песок под палящее солнце, на ходу стаскивая с себя одежду.
– Ну?
– подбодрил я своих оторопевших спутников.
– Чего сидите? Пошли купаться!
Вода ласково приняла меня в свои объятия, приятно щекоча разгорячённое тело. Зайдя по самое горло, я оглянулся. Особенно не раздумывая при посадке, я выбрал место, более-менее свободное от почерневших на солнце тел. И для окружающих, конечно, не осталось незамеченным, когда на их глазах, буквально ниоткуда, возникли кресло и диван с восседающими на них не по сезону одетыми оболтусами. Один из них прыгал по песку вокруг неуместных здесь предметов мебели и что-то кричал остальным, раздеваясь на ходу и подставляя солнцу своё бледное, давно не знавшее загара, тело.
Пашка сначала нерешительно переглядывался с ухмылявшимся Санькой, потом привстал с кресла и одной ногой осторожно провёл по песку за пределами "пятачка". Реальность пейзажа не вызвала у него сомнений. Они окончательно рассеялись, когда вплотную к "пятачку" подошли две ладно скроенные девахи, на которых непонятным образом держался минимум одежды. Одна из них, ничуть не комплексуя по поводу непонятности явления, легко присела на подлокотник кресла, где сидел Пашка, и, обвив его шею одной рукой, а другой сразу нырнув ему под пиджак, что-то вопросительно промурлыкала на ухо. Другая, непрерывно щебеча и посмеиваясь, подсела к Саньке. Она тоже не отличалась скромностью манер.