Чтение онлайн

– Чего?
– удивился Санька.

– Ничего. Это я так, мысли вслух... Ну и куда же мы теперь?

– Ко мне, конечно!
– уверенно сказал Пашка.
– Там наши женщины, небось, уже с базара вернулись!

Меня словно кипятком обдало: я же канал сообщения с Пашкиной хибарой закрыл!!!

И случилось это в тот момент, когда я в азарте демонстрировал Саньке конец света!

Моля Бога, чтобы всё обошлось, я открыл проход в Пашкины апартаменты и буквально

впрыгнул туда первым.

Тишина. Только на стенке тикают часы, да в печке потрескивают догорающие угли.

Никого.

– Рано им ещё, наверное, - предположил Санька, с любопытством осматриваясь.

– Да я бы не сказал...
– Пашка посмотрел на часы: - Какой базар в такое время?

Часы показывали без десяти двенадцать.

– Может, зашли к кому?
– попытался успокоить меня Санька.
– Или по магазинам?
– Он переглянулся с Пашкой и тот преувеличенно бодро поддакнул:

– А чё? Может быть! Денег-то теперь - завались! Карман чешется!

Но их игра меня вовсе не успокоила. Душа предчувствовала беду.

– Рынок далеко?
– сдерживая дрожь в голосе, спросил я.

– Да нет, в двух шагах...

– Прошвырнёмся?

– В принципе, я бы тоже не против, - замялся Санька.
– Только приодеться бы?..

Он глазами указал на то место, где за минуту до этого светился экран и который я выключил, как только Пашка, шедший последним, переступил порог.

– А... Да-да...
– рассеянно кивнул я и вновь открыл проход.

Санька живо занырнул туда.

– И чего ты так разволновался?
– напяливая на себя нечто среднее между фуражкой и лыжной шапочкой, неумело пытался успокоить меня Пашка.
– Всё будет нормально!

– Дай-то Бог...

Уверенности его я не разделял.

Со стороны экрана послышались голоса. Санькин и ещё чей-то. Женский. Разговор шёл на повышенных тонах. Мы с Пашкой переглянулись и он прошипел:

– Влипли!.. Понесла ж его нелёгкая!..

– Не сообразили... Можно было бы самим сляпать ему что-нибудь приличное...

– Во-во!
– шепнул Пашка, опасливо заглядывая за край экрана.
– Ты хоть ворота сдвинь поуже... Чтоб не так явственно...

Я сузил экран до размеров обычной двери. Чтоб только человеку пройти.

Но всё оказалось не так страшно: просто вернулась жена Саньки. Он с виноватым видом выглянул из-за двери, ведущей в прихожую, и попросил:

– Володь, секундочку, я сейчас...

Он уже был при параде.

– С кем это ты?
– услышали мы удивлённый возглас Санькиной супруги и из-за его плеча выглянуло довольно симпатичное женское лицо.

"Господи!
– заныло в груди.
–

Как же невовремя!"

Но отступать было поздно. И мы с Пашкой, как были в верхней одежде, протиснулись в Санькину комнату.

И без того крупные глаза молодой женщины сделались от удивления ещё больше, когда она увидела окантованный светящейся рамкой проём в стене, которого (она знала это совершенно точно!) быть не могло, и нас, выходящих из этой новоявленной двери.

– О-о-оль!
– простонал убитый Санька.
– Ну некогда с этим сейчас!..

– Как это - "некогда"?
– быстро обрела Ольга способность говорить.
– У нас гости, а ты их прячешь от меня?

Она проскользнула между притолокой и раздосадованным мужем и медленно подошла, я бы даже сказал - подкралась к нам, внимательно нас разглядывая, словно музейные экспонаты.

Это была молодая и красивая светловолосая женщина лет двадцати пяти. Во всяком случае, она выглядела на этот возраст. Крупные глаза, маленький, чуть вздёрнутый носик и капризно изогнутые припухлые губы изобличали натуру, подверженную частым сменам настроения. Высокий лоб, прикрытый непокорным локоном, нисколько не портил общего впечатления. Скорее, даже наоборот, добавлял её образу некоторую мечтательность и интеллигентность. Ладная фигурка угадывалась в её кошачьих движениях, хотя она и не успела снять пальто с воротником какого-то рыжего пушного зверя.

Жеманничая, она протянула мне пухлую ручку, и, несколько растягивая слова, произнесла:

– Оля.
– И, не давая мне раскрыть рта, прощебетала: - А вы, надо полагать, тот самый Володя? Мне Саша рассказывал о вас много замечательного. Так, значит, вот вы какой?
– И она откровенно оглядела меня с головы до ног, будто пыталась на глаз определить, чем же это таким я отличаюсь от остальных шести миллиардов?

Я держал поданную ею руку и не знал, что с ней делать? Сначала было по привычке легонько пожал, потом сообразил, что так не поступают, а как, я не знал, и потому, после недолгого замешательства, наклонился и приложился к руке губами.

– Ой, ну что вы!
– рассмеялась она мне в лысину и лёгким движением отняла руку.
– Какие там церемонии?!

Потом, всё-таки не найдя во мне разительных отличий от рода человеческого, она обратилась к Пашке. Он переминался у меня за спиной и открылся для обозрения, лишь когда я согнулся буквой "зю".

– А вы, я думаю... Павел?
– после небольшой паузы припомнила она. Пашка кивнул с такой готовностью, что я встревожился за его голову. Ольга также прошлась по нему оценивающим взглядом и неожиданно прыснула в кулачок, обернувшись к мужу: - Три мушкетёра!

Санька наблюдал всю эту сцену с кислым видом. Я подмигнул ему: ничего, мол, всё путём.

– Я не поняла, - капризно изогнула бровь его супруга.
– Вы куда-то собрались? Разве вы у нас не погостите?

– Оля!
– цыкнул на неё Санька.
– Я ж тебе говорил: у человека беда стряслась, надо срочно выручать!

Ответом ему был взгляд, полный недоверия. Она подошла к проёму в стене и с некоторой опаской заглянула туда.