Чтение онлайн

В конечном счёте сошлись на том, что я буду выполнять роль генератора нужных чувств, а браслет - усиливать их и излучать в окружающее пространство.

– Ну, а для начала, - сказал Санька, окидывая Пашку насмешливым взглядом, - испытать бы на ком-нибудь. А уж потом и на широкую аудиторию выходить...

– А чё ты на меня-то вылупился?!
– взвился тот, сверкая белками.
– Кролика нашёл, что ли, подопытного?

– Разве я о тебе говорил?
– сделал Санька невинное лицо.
– У меня тут объект покруче имеется.

–

Что ещё за объект?

– А вот!
– Он кивнул головой на стену позади себя.
– Прислушайтесь!

Мы затаили дыхание. Действительно, из-за стены давно до нашего слуха доносился приглушённый шум, будто соседи занимались перестановкой мебели.

– Ремонт?
– предположил я.

Санька ухмыльнулся и по лицу его прошла как бы судорога:

– Ага, ремонт! Этот, с позволения сказать, "ремонт" продолжается вот уже в течение полугода. Если не больше.
– Видя мой недоумевающий взгляд, он пояснил: - Соседей к нам больно "весёлых" подселили!

– Подселили? Кто?

– Шут его знает!
– зло сказал Санька.
– До этого жили здесь тихие такие старички, никто их никогда и не слышал, и не видел. Божьи одуванчики. И в один прекрасный день они куда-то испарились: то ли поменялись, то ли продали квартиру. В общем, съехали... С тех самых пор объявились здесь эти вурдалаки. И пошло-поехало! Пьянь, рвань, наркота, бесконечные разборки!.. Нескончаемый праздник, короче. Мы уж и жаловались, и морды били, да только себе же оно и накладно.

– Ага!
– догадался Пашка.
– И ты предлагаешь провести испытание генератора на них?

– Ну, Пал Ксанч!
– с деланным удивлением сказал Санька, разводя руки в стороны.
– Шерлок Холмс просто отдыхает!

"Пал Ксанч" посопел, подвигал густыми бровями, проглатывая колкость, и ничего не ответил.

– Давай, Володь!
– подтолкнул Санька.
– Вскрывай бордель! Час настал!

– А удобно?..

– Ещё как удобно!
– Санька решительно встал, поднял кресло и поставил его лицом к стене.
– Заводи!

Я покачал головой, вздохнул и "завёл".

Стена, занавешенная обширным ковром, растаяла вместе с ним и нашим глазам открылось помещение, название которому больше всего подходило "берлога". Мебели в "берлоге" почти не было, если не считать видавшую виды раскоряченную тахту, притулившуюся к одной из боковых стен, да старого обшарпанного предмета, который можно было бы назвать креслом, да язык не поворачивался. Во-первых, из-за непрезентабельного внешнего вида, а во-вторых, что функцию означенного предмета мебели оно не выполняло. Во всяком случае, в тот момент, когда мы заглянули в сей вертеп. Горы бутылок, пустых и недопитых, растерзанные консервные банки, плюс ко всему, "изысканный" натюрморт из объедков, окурков и прочего мусора дополняли предметы женского туалета, снимавшиеся, видимо, в большой спешке, или же против желания тех, на ком всё это было надето, так как имело довольно плачевный вид.

Однако обитателям "берлоги" до всего этого беспорядка не было дела: там вовсю кипели страсти. Я не оговорился, употребив

слово "вертеп". Шум стоял невообразимый. В комнате присутствовало человек пятнадцать. Все они сидели и лежали на многострадальной тахте, топали ногами и горланили во всю глотку, подбадривая две пары "артистов", дававших сеанс показательного совокупления. Как я понял, это было соревнование, какая из пар быстрее завершит начатое.

Согнувшись пополам, растрёпанного вида особи женского пола, опираясь на упомянутое "кресло" с разных сторон и широко расставив ноги, возбуждали друг друга затяжным поцелуем. Их взмыленные партнёры, пристроившиеся сзади, старательно ускоряли темп, свирепо поглядывая друг на друга.

– Весело, однако!
– хищно осклабился Пашка.

Санька хмуро процедил:

– Желаешь присоединиться?

– Больно грязно!
– Пашка брезгливо фыркнул.
– И аудио, и видео. Я предпочитаю заниматься этим видом деятельности в более интимной обстановке.

Перекрикивая шум, Санька спросил:

– Ну и что мы с ними будем делать?

– Для начала, - поморщился я.
– Уберём звук...

Браслет послушно выполнил команду, предоставив нам возможность любоваться лишь изображением.

– Эк их разобрало!
– крякнул Пашка, не отрывая глаз от разомлевших девиц.
– А тёлки-то, в принципе, ничего!
– И он отпустил в их адрес парочку скабрезных замечаний.

– Пал Ксанч, - поддел его Санька, - вам такое кино вредно смотреть.

– За просмотр денег не берут!
– отрезал тот.

– Ну, это смотря где...

В отличие от Пашки, созерцание "кина" у меня приятных ощущений не прибавило. Скорее, наоборот: захотелось отстраниться, выключить изображение. Но - уговор дороже денег. Если уж на этом этапе своротило, то чего там говорить о дальнейшем? Ведь в масштабах планеты всё будет гораздо безобразнее.

– Содом и Гоморра...
– пробормотал я, как бы оправдываясь.

Первым делом надо всю эту гоп-компанию отрезвить. А уж потом приступать к поискам их совести. Хотя, глядя на экран, трудно вообразить даже наличие зародыша данного чувства у сего "почтенного" собрания.

Прошло, наверное, минуты три, прежде, чем картина на экране под воздействием направленного излучения браслета изменилась. Поначалу хор голосов "болельщиков", слышимый нами теперь из-за стены, потерял свою стройность и залихватскую браваду. Бутылки, которыми нещадно стучали по полу в такт общему ритму, попадали из рук алкашей и они стали удивлённо переглядываться: мол, куда подевался весь кайф? Само собой, в их среде возникло убеждение, что выпито недостаточно и требуется непременно повторить. Тут же было раскупорено и налито, но вот насчёт "выпить" оказалось "слабо". Едва кем-либо из подопытных подносился ко рту стакан, как на его физиономии появлялось непередаваемое выражение брезгливости и он, беспомощно оглядываясь на собутыльников, испытывавших те же муки, возвращал "сосуд" на место. Звука не было, но для того, чтобы догадаться, что при этом произносилось, и при помощи каких речевых изысков, большого воображения не требовалось.