Чтение онлайн

— Итак, — наконец сказала Бонни, обращаясь к Сью, — ты слышала, что школьное управление решило о Снежных Танцах?

— Я слышала, что этим утром было заседание правления, и большинство проголосовало за то, чтобы их разрешить. Хотя кто-то сказал, что будет полицейская охрана. О, прозвенел звонок. Нам нужно добраться до кабинета истории прежде, чем Аларих поставит нам плохие отметки.

— Мы подойдем через минуту, — сказал Стефан. Он небрежно спросил. — Когда эти Снежные Танцы?

— Это тринадцатого; в пятницу ночью, — ответила Сью, и затем содрогнулась. — О боже, в пятницу тринадцатого. Я даже и не подумала

об этом. Это напомнило мне то, что я еще хотела вам сказать. Сегодня утром я выставила свою кандидатуру на выборы Снежной Королевы. Я думаю, что правильно сделала. Это все. — Сью поторопилась, почти перейдя на бег.

Мысли Стефана ускорили свой темп.

— Бонни, что такое Снежные Танцы?

— Ну, на самом деле, это Рождественский бал, только у нас Снежная Королева, а не королева Рождества. После того, что случилось в День Основателей, руководство школы хотело отменить его, а тут еще и происшествие с собаками, но, похоже, что все-таки разрешат проведение праздника.

— В пятницу тринадцатого, — мрачно произнес Стефан.

— Да. — Бонни снова выглядела испуганной, словно стала маленькой и неприметной. — Стефан, не смотри на меня так; ты пугаешь меня. Что не так? Ты думаешь, что на танцах что-то случится?

«Я не знаю. Но что-то может произойти», — подумал Стефан.

В Феллс-Черче не было ни одного праздника, на котором бы не присутствовала Другая Сила, и последний праздник года, вероятно, тоже не избежит этого. Но сейчас не было смысла говорить об этом.

— Пойдем, — сказал он. — Мы действительно опаздываем.

Он был прав. Аларих Зальцман стоял возле доски, когда они вошли, — это был первый день, когда учитель появился в классе истории. Если он и был удивлен, увидев, что ученики опоздали, то он безукоризненно это скрыл за дружелюбной улыбкой.

«Так это ты тот, кто охотится на охотника, — думал Стефан, садясь на свое место и изучая мужчину перед собой. — Можешь ли ты быть чем-то большим, чем ты есть? Может быть ты и есть Другая Сила, о которой говорит Елена?»

На лицо был тот факт, что это маловероятно. Рыжеватые волосы Алариха, немного длинны для учителя, его мальчишеская улыбка, его открытая жизнерадостность, — все это создавало впечатление безобидности. Но Стефан с самого начала подозревал, что под этой безобидной внешностью скрывалось что-то еще. Однако это не делало более вероятным, то, что Аларих Зальцман был виновен в нападении на Елену или в инциденте с собаками. Он не смог бы настолько хорошо это скрыть.

Елена… Руки Стефана сжались под столом, и в его груди проснулась тупая боль. Он не хотел думать о ней. В течение прошедших пяти дней он старался оттеснить ее в самые дальние уголки своего сознания, не позволяя ее образу приближаться. Но попытки удержать ее на безопасном расстоянии занимали большую часть его времени и сил.

Школа была худшим местом из всех, что можно выбрать. Ему было безразлично, что там изучалось. Больше ничего не оставалось делать, кроме как думать.

Он заставил себя дышать медленно и спокойно. С ней было все хорошо; это было очень важно. В действительности, больше ничего не имело значения. Но каждый раз, когда он твердил себе это, ревность захлестывала его, словно кнут. Потому что теперь, когда он думал о Елене, думал и о нем. О Дамоне, который свободно приходил и уходил, когда ему вздумается.

В

душе Стефана разгорался гнев, яркий и холодный, смешиваясь с горячей болью в груди. Он все еще не был уверен, что это не Дамон бросил его в колодце умирать. И он воспринял бы идею Елены о Другой Силе серьезнее, если бы был полностью уверен в том, что Дамон не причастен к смерти Елены. Дамон был злом; у него не было жалости и сомнений…

«Что он сделал такого, чего не сделал я?» — В сотый раз с горечью спросил себя Стефан.

Ничего.

Кроме убийств.

Стефан тоже пытался убить. Он хотел убить Тайлера. Это воспоминание загасило холодный огонь гнева на Дамона, и он посмотрел на парту в конце класса.

Она была пустая. Хотя день назад Тайлер вышел из больницы, он не вернулся в школу. Однако можно было не опасаться за то, что он запомнил что-нибудь с того ужасного дня. В его подсознании приказ забыть будет держаться еще долгое время, по крайней мере до того момента, пока кто-нибудь еще не поработает с сознанием Тайлера.

Внезапно он понял, что смотрит на пустой стол Тайлера пристальным и задумчивым взглядом. Когда он отвел взгляд, то поймал взгляд того, кто наблюдал за ним.

Мэтт быстро отвернулся и наклонился к учебнику истории, до того, как Стефан увидел выражение его лица.

«Не думай об этом. Не думай ни о чем», — сказал Стефан себе, и попробовал сосредоточиться на лекции Алариха Зальцмана о Войнах Роз.

5 декабря — я не знаю, сколько времени, вероятно, позднее утро.

Дорогой Дневник.

Дамон вернул тебя мне сегодня утром. Стефан сказал, что он не хочет, чтобы я вернулась на чердак Алариха. Я пишу ручкой Стефана. У меня больше ничего нет, или, по крайней мере, я не могу добраться ни до одной из моих вещей, потому что тетя Джудит обнаружит пропажу, если я возьму их. Сейчас я сижу в сарае за пансионатом. Я не могу войти туда, где живут люди, без приглашения. Я думаю, что и животные считают так же, потому что здесь есть несколько крыс, спящих под сеном и сова в стропилах. Сейчас мы не замечаем друг друга.

Я очень стараюсь не впасть в истерику.

Я думала, что продолжение дневника мне поможет. Что-то нормальное и привычное. За исключением того, что в моей жизни больше нет ничего нормального.

Дамон говорит, что я привыкну к этому быстрее, если забуду старую жизнь и приму новую. Он, кажется, думает, что неизбежно то, что я стану такой как он. Он говорит, что я была рождена, чтобы быть охотником и нет смысла быть им лишь наполовину.

Прошлой ночью я охотилась на оленя. Это был самец, потому что он сильно шумел, стуча рогами по ветвям дерева, бросая вызов другим самцам. Я пила его кровь.

Когда я просматриваю этот дневник, то вижу, что я искала какое-то место в жизни, свое место. Но то, что со мной произошло, это не то, чего я хотела. Эта новая жизнь не то. Я боюсь того, чем я стану, если я действительно стану частью всего этого.

О, боже, я напугана.