Чтение онлайн

– Сейчас я буду кашу кушать. Сейчас я буду кашу ку...- увидели кулак, который обеим показал,- ...есть. Сейчас я буду кашу есть.

Слова "кушать", "ложить", "волнительно" и прочие подобные, им категорически запрещены. Достал из печи кастрюльку с кашей.

– Ур-р-ра! Завтр-р-рак!- букву "р" научились выговаривать пару дней назад и теперь вовсю рычали.

Предоставив Наталье почётное право раскладывать кашу по тарелкам, я заглянул в ноут. Новость не ошеломила, но озадачила изрядно. Развёл себев чашке кофе и пошёл на крыльцо, доставая на ходу сигарету из пачки.

Июльское утро было тёплым и солнечным. Н-да, солнечным... Сколько нам солнечных деньков осталось?

В Инете писали, что недели две. Но я решил исходить из самых пессимистических прогнозов. Значит, в моём распоряжении не две недели, а три-четыре дня. Чёрт! Что бы этому Жёлтому Камню рвануть зимой! Пропало лето.Урожай в огороде тоже пропадёт - и репа, и картошка. Всё же выкопаю то, что выросло. Если успею. Поедим молодой картошечки.Детей жалко. Вовка совсем лета не увидит, разве что эти, оставшиеся до похолодания дни.

Ко мне, жалобно потявкивая, подбежали две лайки-хаски. Собаки тоже чуяли что-то неладное.

Наташа выглянула из-за двери и скрылась в доме. Погоду оценивала. Через пару минут на крыльцо выскочили двойняшки в трусиках и в маечках. Отчаянная Даша кубарем скатилась с крыльца и повисла на шее у одной из лаек:

– Волчок, любимый мой!

Собака, научившая Дашу выговаривать букву "ч", поскольку не желала отзываться ни на Вольтсёк, ни на Волсёк, принялась вылизывать Дашино личико. Маша спустилась вниз осторожно, не спеша. Обняла и погладила другую лайку:

– Диночка моя!
– И Динка облизала Машу. Собаки возле девочек поуспокоились. Всё же их любимицы и хозяин рядом, а беда где-то далеко.

Наташе я ничего про лопнувший Йеллоустоунский нарыв пока говорить не стал. Пусть безмятежно наслаждаются солнышком. Не так уж долго осталось наслаждаться. А вот мне некогда ни наслаждаться, ни прохлаждаться. Дорога каждая минута. План составлен. Надо претворять его в жизнь.

Распахнул ворота, вывел УАЗ за забор, ворота закрыл. Забежал в дом, побрился, переоделся, чмокнул девчонок.

– Сейчас вам братика маленького привезу,- и под радостные крики: "Ура!", вышел через калитку.Скатываясь с горы на "уазике", не удержавшись, напевал:

"Гуд бай, Америка, о-о-о,

Где я не буду никогда.

Прощай навсегда,

Возьми банджо, сыграй мне на прощанье..."

Никакой ненависти к америкосам я не испытывал. Их гниль: сенаторы и конгрессмены, профбоссы, президент со своей кликой, наверняка спаслись. Погиб простой народ: американцы-трудяги, старики и дети. Но глубокой скорби у меня тоже не было. Америка накрылась медным тазом. Однако, это только начало Апокалипсиса. Какие ещё супервулканы сдетонируют от йеллоустоунского извержения? Как проявят себя разломы Сан-Андреас и Каскадия? Каковы будут масштабы глобального катаклизма? Кто может дать точный ответ? Сейчас - никто.

Спасать всё человечество я не собирался. Как и в случае с переносом дома из Заполярья на тропический остров, планы мои были сугубо эгоистическими. Я, в первую очередь, должен думать о своей семье.

Мобильная связь ещё работала.Сделал пару звонков. Сначала позвонил Ларисе, чтобы она не волновалась, заберу я её чуть попозже, чем намечали. Потом набрал номер Ирины Тимофеевны. Узнал, что она на оптовой базе и велел ей дождаться моего приезда.

Сняв в банкомате на автовокзале с карты разрешённый максимум налички, доехал до РУВД. Предъявил паспорт, мне выписали пропуск, и я прошёл в кабинет полковника Сергеева. Никакого бюрократизма. И это вселяло надежду.

За столом сидел совершенно седой, коротко остриженный, высокий сухощавый мужчина. Симпатию вызвал с

первого взгляда, несмотря на свой суровый вид.Представившись, я поведал Сергееву о происшедшем в Америке и о грядущей катастрофе. Он пощёлкал мышкой компьютера и сообщил:

– Интернет уже отключили. А сверху мне никаких указаний не поступало.

– Понятное дело, все, включая провайдеров, озабочены своим спасением. Мобильную связь тоже, наверное, вот-вот отключат. Вы - первый человек, которому я сообщил об Йеллоустоуне. Но в городе кто-то мог тоже сидеть за компом час назад, пока Инет ещё работал. Не знаю, что вы будете предпринимать, да и не моё это дело. Я займусь своей семьёй. "Спасение утопающих - дело рук самих утопающих". Разрешите откланяться, время - на вес золота.

Сергеев поднялся с кресла, крепко пожал мне руку, проводил до выхода из здания. Закрывая за собой дверь, я услышал, как полковник приказывает дежурному офицеру:

– Семёнов, объявляй тревогу. Всему личному составу явиться в УВД.

Ну, этот-то сидеть, сложа руки, не будет.

Доехав до центрального гастронома городка, опустошил стоявший в магазине банкомат. Деньги небрежно распихивал по карманам. Скоро, очень скоро эти банкноты превратятся в никчёмный мусор. Забросил в "УАЗ" две большие картонные коробки. В одной были шоколадные конфеты в коробках - всё, что нашлось в магазине. В другой, чуть поменьше - плитки шоколада. Тоже всё подчистую вымел. Думаю, не пройдёт и часа, как Сергеев возьмёт под вооружённый контроль все продуктовые магазины города. В них начнётся столпотворение, а я не любитель толкотни среди потерявших над собой контроль людей. "И не только магазины под охрану возьмут",- прикидывал я, направив машину в сторону оптовой базы.

Ирина Тимофеевна, которую все звали просто Тимофеевной, хотя и была она не очень-то старой, стояла возле открытого контейнера. В нём хранились куриные консервы. Два моих соседних контейнера с яйцами и с замороженными курами в холодильниках, были закрыты.

Когда начиналась моя "куриная эпопея", Тимофеевна торговала на городском рынке яйцами и свежей курятиной. Цены были минимальными, качество - высоким. Всё влёт уходило. Когда заработали две автоматические линии, из которых вылетали упакованные тушки кур и консервы из куриных субпродуктов, Тимофеевна стала работать на оптовой базе. Руководила грузчиками, загружавшими фургоны. Заключала договора на поставку товара в магазины города и области. Имела титул генерального директора. Но при этом оставалась простой, приветливой женщиной. Она вдовела, оттащив на погост мужа-алкоголика. Детей у неё не было. Души не чаяла в наших двойняшках. Бывая на заимке, всегда приносила им подарки. Даша с Машей прозвали её бабушкой, а лесника Василича - дедушкой. Он тоже частенько приносил девочкам то кедровые шишки, то охапки полевых цветов. Даже живую белку принёс. Которая, тем же вечером, к горю двойняшек, благополучно сбежала в тайгу.

Осыпав денежным дождём людей на базе, за полчаса я погрузил в контейнер девятнадцать мешков пшеничной муки и семь мешков ржаной - всё, что нашлось на базе. За эти же полчаса автокран закинул контейнер на платформу КамАЗа. Тимофеевна, получив указания и толстую пачку денег, вместе с грузчиком уселась в кабину грузовика. Перед тем, как ехать на заимку, они должны заехать на бывший металлургический завод. Там стояли мои автоматические линии. И две куриные мини-фермы. Надо было отпустить рабочих по домам, выдав им заработанные деньги. И разрешить забрать себе всю готовую продукцию, кур, полуфабрикаты, всё, что можно впоследствии приготовить и съесть.