Чтение онлайн

Контейнеры с яйцами и курятиной я решил "подарить" Сергееву. Почти не сомневался, что он и станет хозяином города. В его руках - сила оружия.

Неотложные дела сделаны. Кроме самого главного. Доехал до городского рынка. Принялся скупать, к радости продавцов, все цветы подряд. Не торгуясь.

– Эй-эй! Нам оставь немножко,- сказали за моей спиной.Я закинул в "УАЗ" пару букетов. Всё заднее сиденье и промежуток между сиденьями завалены цветами. Обернулся. Позади меня, усмехаясь, стоял Лёшка Леонидов. Держал за руку четырёхлетнего Лёшика.

Познакомились

мы возле роддома неделю назад. Поболтали с полчаса. Леонидов отслужил срочную в спецназе. Был снайпером. Воевал в Чечне. После службы не пошёл ни в милицию, ни к бандитам. Устроился шофёром на мебельную фабрику. Женился. Родился маленький Лёшка. Но жена хотела дочку. И вот её желание сбылось.

Я уже убедился, что Лёха - парень весьма неглупый и понятливый. Вот и сейчас мне хватило десяти минут, чтобы он полностью "въехал" в ситуацию и проникся мыслью об ожидаемых неприятностях. Без лишних слов он изрёк:

– Командуй.

– Поехали к роддому. Конфет и цветов в избытке. Времени терять нельзя. Его очень мало.

На крыльце роддома нас уже ждали. Лариса держала на руках свёрток, перевязанный голубой лентой. У Веры, Лёшкиной жены, свёрток перевязан лентой розовой. Вокруг сияющих от счастья мам толпились медсёстры, нянечки, врачи. Весь персонал роддома вышел провожать красавицу Надюшку и спокойного засоню Вовчика. Мы тут же наделили медиков цветами и коробками конфет. Хватило всем. Расцеловали жён, взяли на руки младенцев. Полюбовавшись несколько мгновений серьёзным сероглазым личиком Вовки, усадил Ларису на заднее сиденье "УАЗа", вручив ей ребёнка.

– Спасибо, Ларисёночек. Не так мыслил тебя встречать, но ничего не попишешь. У нас ЧП.

– Что случилось?! С девочками что-то? С Наташей?- встревожилась Лариса.

– В семье полный порядок. Ты сильно не волнуйся, тебе вредно. Ты теперь - кормящая мать. ЧП у нас планетарного масштаба. Просто до нас ещё не дошло. Но через несколько дней начнётся зима.

– Как зима?!

– По дороге домой расскажу. А сейчас мне надо с Лёшкой пообщаться. У тебя с Верой отношения хорошие?

– Великолепные. Мы каждый день друг к другу в гости ходили. Все вечера напролёт болтали. У неё Наденька такая же тихая, как и Вовка.

– Вот и отлично. Они теперь у нас жить будут,- и пошёл к Лёшкиным "Жигулям".

Решение пришло ко мне спонтанно, когда увидел на крыльце счастливое семейство Леонидовых в полном составе. Разговор с Лёшкой был коротким и конструктивным. Договорились о времени и точке рандеву. Прикинули, что им надо брать с собой. Потом Леонидовы сели в машину и уехали.

"УАЗ" подъезжал к повороту с шоссе на грунтовку, когда впереди показался "КамАЗ" с пустым контейнером. Быстро Тимофеевна управилась. И шофёра, наверняка, к разгрузке подключила, и сама поучаствовала. Высунув из окна руку, я подал знак "КамАЗу" остановиться. Подошёл к грузовику. Помог Тимофеевне вылезти из кабины, отвёл её в сторону и объяснил, что ей необходимо сделать. Тимофеевна пообещала всё выполнить в точности.

Вскарабкались на подъём, но уазик во двор загонять не стал, оставил у ворот. Прошли через калитку. Нас во дворе ожидали.Лариса

уложила младенца на стол, стоявший под навесом во дворе. Развязала ленточку. Развернула тоненькое одеяльце. Взяла на руки розовощёкого бутуза в памперсах и распашонке.

– Пусть на солнышке понежится, раз уж недолго осталось,- молвила она.

– Почему недолго?- не поняла Наташа, которая была не в курсе случившегося.

Пока девчонки и собаки разглядывали новоявленного члена семьи, я объяснил Наталье, что произошло в Америке. И что будет в дальнейшем.

Поцеловал всех по очереди (кроме собак), даже нежной, тугой Вовкиной щёчки коснулся губами.

– Спасибо, ещё раз, Ларисёночек, за сына. Мне пора. Постараюсь обернуться побыстрее. Сейчас переоденусь только.

Сняв парадный костюм и белую рубашку, облачился в камуфляж. Из-за жары вместо сапог одел кроссовки. Поразмыслив, вынул из стойки верную "Сайгу". Запасной магазин сунул в набедренный карман. Чёрт его знает, что творится сейчас в городе. Ещё отъезжая от роддома, видел, что по улицам носятся с верещаньем и кряканьем машины с мигалками. А когда выезжали из города, слышно было, как завывают сирены на мебельной фабрике, в пожарной части и на бывшем трубопрокатном заводе.

Возле подъёма к заимке Лёшкиных "Жигулей" ещё не было. Рано. Времени на сборы я им отвёл с запасом. Движение в городе было активным. Казалось, весь транспорт на колёсах привели в действие. Похоже, что все предприятия и присутственные места прекратили работу. Новость уже овладела массами. Народа на улицах - куда там твоему празднику. Но кучковались возле продовольственных магазинов. У Сергеева не было сил для сдерживания толпы, старался, по-видимому, поддерживать относительный порядок. Возле "продуктовок" маячили полицейские с автоматами. Но понты тоже ведь люди. Один следил за порядком, а двое набивали ящиками и коробками патрульный уазик. Возле центрального гастронома полицейские грузили продукты в "воронок". Двери магазинов с трудом справлялись с наплывом людей и кое-где выносили мешки и коробки уже через разбитые витрины.

Всё-таки, более-менее без дикой паники. Представляю, что сейчас творится в Американдии. Да и в Москве с Питером, наверняка, сущий дурдом. В маленьких городках и идиотов-паникёров поменьше. И населения немного. И за город выбраться проще, чем из центра Москвы или Нью-Йорка.

У крыльца универмага я притормозил. Вылезая из УАЗика, повесил "Сайгу" на плечо. Мужчина в камуфляже и с двустволкой в руках прохаживался у дверей универмага. В отличие от продтоварных магазинов, здесь народ пока не толпился.

– Михалыч на подмогу прислал? Тут у нас тихо,- меня явно приняли за своего.

– Я не от Михалыча. Хотел в магазине ткани прихватить.

– Ткани? Ну, бери. Мне велели только одежду с обувью и посуду не давать,- мужчина отодвинулся от двери.

Зайдя в полутёмный пустой универмаг, прошёл к отделу тканей, расположенному на первом этаже. В зале даже шаги ног, обутых в кроссовки, были гулкими. Вот они - фильмы ужасов и катастроф наяву. Жутковатое чувство. Взвалил на одно плечо рулон ситца, на другое - рулон сатина. Вышел на улицу, сощурившись от солнечного света.