Выживальщик
Шрифт:
– Давайте, мужики, хлебнём напоследок. Жизнь впереди нелёгкая. Надо ловить последние минуты благолепия земного.
Женщины, глядя на нас, решили попить чаю с тортом и конфетами под навесом во дворе. Младенцы спали сном младенцев. Счастливы в своём неведении. Мама рядом, молоко дают. Чего ещё желать?
Двойняшки и Лёшка-маленький вышли во двор. За командира была Даша. Они тихонько подошли к столу.
– Спят?- шёпотом спросила Даша, показав пальцем на коляску.
– Спят,- ответили ей, тоже шёпотом,- тортика хотите? Тогда надо умыться после сна.
Даша
– Табуретка возле умывальника стояла - только чуть подвинуть. Кран я крутить умею. Так что мы уже умылись. Чуть-чуть намокли, но высохнем на солнышке.
– Молодцы. Вот вам по куску торта. Сейчас чаю налью.
Покой, тишина и благодать царили на заимке.
Глава III.
Жизнь подземная.
Наутро снова светило солнце. Но градусник опустился вниз на четыре деления. В печи потрескивали дрова. Хаски во дворе поглощали из своих мисок кашу с мясом. С виду - обычное летнее утро. Жизнь на заимке, в основном, велась по крестьянскому обиходу: стемнело - ложимся спать. Встаём с первыми лучами солнца.
Вот и сегодня с утра всё двигалось по накатанной колее. Позавтракав, поколол немного дрова. Затем уступил колун Лёше - ему ещё надо было осваивать эту нехитрую науку. Он парень совсем городской. Сам спустился в бункер, включил там электробатареи. Нужно, чтобы помещение прогрелось.Ближе к обеду, скатился на 'УАЗе' с горы, пересел в Лёшкины пятнадцатые 'Жигули' и поехал в город.
Людей на улицах мало. Кто-то срочным порядком уехал из города. А большинство сидело по домам, готовилось к неприятностям. Центральный гастроном открыт. У дверей покуривал полицейский с автоматом. Народа не было. Зайдя в гастроном, увидел, что работает всего один отдел. За прилавком стоял мужчина в камуфляжной одежде. Позади него лежало охотничье ружьё. Пара молодых парней скучала, сидя на табуретках.
– Денег не берём. А по бартеру - всё, что хочешь. Колбасу меняем на патроны и наоборот. 'Жидкая валюта', как всегда, ценится. В ходу тёплые вещи, если не заношенные, бензин, автозапчасти.
– Папиросы есть?- спросил я его. На заимке был большой запас сигарет с фильтром, но лесник их не признавал. Ему бы чего покрепче.
– 'Беломора' чуток осталось. Ещё 'Волну' на складе раскопали. Пачки уже жёлтые от старости, но не заплесневелые, табак сухой.
– 'Жигуль' пятнашка, на ходу, бензина в баке литров десять.
– Это штука ценная. Пятьдесят пачек дам.
– Машина ухоженная, не битая. Полностью рабочая. С запаской, домкратом и прочая. Хоть сейчас езжай до Барнаула. Сто пятьдесят пачек. Давай выйдем, посмотришь аппарат. Можешь даже прокатиться.
– Семьдесят пять пачек. А-а, чёрт с тобой, восемьдесят.
Через четверть часа я вышел из гастронома с картонной коробкой. В ней было сто пачек папирос. На прощание продавец не утерпел:
– Вот за 'Сайгу' твою двести пачек бы дал.
– Держи карман шире. Я её и за пятьсот не отдам.
Теперь надо было топать до уазика пешком. У тротуара стояли
– Может, не стоило так рано тревогу поднимать? Солнышко светит, птички поют...
– Не поют, а ноги делают.
Действительно, с самого утра в небе периодически появлялись стаи птиц, летевшие в южном направлении.
– Опять же, чем больше времени будет у людей на подготовку и решение своих проблем, тем меньше бестолковой суеты и дурости.
– Тоже верно.
– А что из области говорят?- хотькакую-то информацию получить.- Москва молчит или?..
– Или. Сказали, чтобы решали всё на местах. Силами местных МЧС и полиции. Из центра чтобы никакой помощи не ждали. Я велел все бомбоубежища привести в боеготовность. В школах пункты проживания и питания организуем. Но пока всё ведь тихо.
– И ещё дня три-четыре точно будет тихо. Если до нас волна всей этой сейсмики не дойдёт. Тоже тряхнуть может, горный район всё-таки.
– Да случались у нас раньше землетрясения. Один раз на шесть баллов шарахнуло. Но девятиэтажки у нас по сейсмоустойчивому проекту - выдержали.
– Ну, у нас-то с нашим одним этажом... Но готовимся. И к пеплу, и к кислотным дождям. Что ж, желаю вам удачи в вашем нелёгком деле.
– И вам удачи.
На заимке мы заклеивали окна, герметизировали двери. Штабель брёвен возле забора разросся втрое. Василич перебрался на заимку. Привёл с собой Пирата +- отца Волчка и Динки. Не бросать же собаку на произвол судьбы. Василич с Тимофеевной ночевали в горнице. К нашим широченным лавкам у стола, Василич, будучи отличным плотником, сделал приставки. Закреплялись они поперечными закладками, получался примерно полутора спальный топчан. Спали они с Тимофеевной, разделённые столом, но перед сном тихонько болтали о том, о сём.
В тамбуре бункера все гвозди на стенах были увешаны резиновыми плащами, сумками с противогазами, полушубками. Тут же я установил на ступеньках два обогревателя для сушки обуви. Толстых среди нас нет - протиснемся. Постели в бункере застелены, принесены коробки с детскими игрушками и книжками. Установлен гимнастический уголок. Манеж для грудничков. Готовились, как могли. Всего не предусмотришь, но хотелось бы обеспечить более-менее сносную жизнь. Конечно, главной задачей была не комфортность, а сохранение самой жизни. Да и здоровье нуждается в сохранении. Остальное вторично, но детям это трудно объяснить.
Дул устойчивый ветер с востока. Именно оттуда, значит, и принесёт пепел. До нас от Йеллоустоуна самое большое расстояние - мы находимся на обратной стороне земного шара, как бы, напротив вулкана. Но нельзя исключить, что могло быть ещё извержение какого-нибудь супервулкана в Азии, а это уже ближе к нам. Было два подземных толчка, которые мы почувствовали. Один +- совсем слабенький. А насчёт другого толчка нас предупредили: закудахтали куры, расхрюкались свиньи, завыли собаки. Тряхнуло основательно, но постройки у нас крепкие. Только задребезжала посуда в буфете, да мачта ветрогенератора покачнулась.