Чтение онлайн

Вот и двойняшки, легки на помине. С двух сторон теребят Наташу за халат.

– Мама, хватит с папой и Ларисочкой целоваться. Мы ням-ням хотим.

Наташа взяла их за руки и повела к Ларисиной койке. Лариса, воспользовавшись моментом, крепко меня поцеловала, плотно прижавшись ко мне. И тут же охнула:

– Мамочки, халат промок насквозь!- На груди расплывалось мокрое пятно,- бежит молоко по вымечку, с вымечка по копытечку...- хихикнула она.

Мимо нас прошла к кухонному столу Тимофеевна. Пожелала всем доброго утра и зажгла газовую плитку - варить кашу детям. Лариса ушла

к Вовчику. День в бункере начинался.

Ожидали? Получите.

Только заступил на дневное дежурство. Ещё Василич докуривал 'Беломорину', перед спуском в бункер, когда послышался звук ревущего автомобильного мотора, а вскоре у ворот заимки раздался автомобильный сигнал.

– И кого бы это черти принесли?- Василич поднял со стола карабин.

Я подошёл к калитке, открыл окошечко. Возле ворот стоял УАЗ-'буханка' с красным крестом на боку. Рядом с водителем сидела женщина в белом халате. В салоне, похоже, никого нет. Ладно, впустим. Откинул брус, распахнул ворота. Но сначала подошёл к УАЗику. Водительское стекло поползло вниз.

– Вы по какому поводу? Скорую не вызывали. Все здоровы.

– Кольцов Владимир Владимирович здесь обитает? Это Таёжная, дом один?

– Здесь обитает. Но он на здоровье не жалуется. По причине отсутствия членораздельной речи.

Женщина улыбнулась:

– Ничего, я его и без речи пойму. Профессия у меня такая - детей без слов понимать. Педиатр я. Плановый осмотр грудничков на дому.

– Это завсегда, пожалуйста. Милости просим.

'Буханка' подъехала к крыльцу дома. Врач вылезла из кабины и хотела подняться на крыльцо.

– Нет-нет, вам не сюда. Пойдёмте, я провожу.

Спускаясь по ступенькам в бункер, врачиха вздохнула:

– Это у вас, значит, убежище? Что ж, сегодня двоих детишек в бомбоубежище навещала. Решили семьи туда переселиться.Некоторые из города уехали. Три семьи сегодня не застала.

– Одна из этих семей, скорее всего, та, что с нами живёт. Леонидовы,- сказал я, отпирая корабельную дверь.

– Точно, Надя Леонидова,- ответила врачиха, перешагивая через высокий порог.

Я не стал путаться под ногами. И так, особо повернуться негде. Вышел на улицу. Водитель уже развернул машину на выезд, сидел под навесом и курил, болтая с Василичем. Я подошёл, на ходу прикуривая сигарету.

– Мария Васильевна, она такая, и после атомной войны будет детишек лечить,- вещал водитель,- другая бы думала, как самой спастись, а эта работу не бросит.

– А ты сам чего?- спросил Василич.

– Сам с усам. Семьи нет, как-то не сложилось. Сорок лет баранку кручу. И всё с Марией Васильевной. Мы уж третью 'буханку' с ней сменили. Нам-то что, мы уже пожили вволю, никакие катаклизмы не страшны. Вот детишек жалко, ежели что-то серьёзное всё-таки стряслось. А мы? Так и будем ездить по адресам, пока сможем. На бензоколонках

бензина уже нет. Сергеев нефтебазу взял под контроль и велел всему медицинскому транспорту бензин по прежнему распорядку выдавать. Так что, живём.

Под навес подошла Мария Васильевна, поставила на табурет обшарпанный кожаный чемоданчик.

– Ну, всё. Сюда можно пока больше не ездить, в такую даль. Верочка в медучилище по педиатрии специализировалась, медсестрой в яслях работала. Продемонстрировала мне, как она детям массаж делает, про знания свои рассказала. Я за ваших детей спокойна. Аптечка у Веры богатая. Вакцину для прививок ей выделила. Всё она сама сделает.

– Это хорошо,- обрадовался водитель,- а то ведь еле всклячились на первой передаче на этот подъём. Кабы не 'буханочка' наша...

– Мария Васильевна,- обратился я к врачу,- когда пепел вулканический повалит, вы уж откажитесь на время от визитов. Лучше дома пересидеть. Да и пациентам вашим лучше квартиры загерметизировать и никуда не выходить. Пепел этот всюду проникает, а он очень вреден. От него даже марлевые повязки не спасут и респираторы. Только противогазы. И то не все. Но, на бесптичье, можно и марлевую повязку в несколько слоёв - чем больше, тем лучше. Всё-таки какую-то часть пепла будет задерживать.

– Спасибо за информацию. Постараюсь воспользоваться.

– Едой-водой хоть запаслись?

– Да, какие там запасы? Как у всех, кто в разграблении магазинов не участвовал - пара пачек макарон, в холодильнике ещё кое-что есть. Плохо с хлебом. Хлебозавод встал. Сергеев снабдил мукой пару мини-пекарен, но всю их продукцию поутру разбирают, чуть ли не у дверей. Сергеев хочет наладить бесплатную выдачу хлеба, по числу едоков в семье. В общем, как в войну. Но с голода мне умереть не дадут. Знаете, как раньше земские врачи по деревням людей лечили? Тот крестьянин пару яичек даст, другой - сала кусок. Тем и сыты были. Хорошо, что водопровод пока работает и свет есть.

А то у меня всего пара новогодних свечек осталась. Воды набрала, куда только можно. Ладно, ехать нам пора.

– Погодите минутку,- и бросился в дом. Вернулся через минут пять. Протянул врачихе большой полиэтиленовый пакет:- Это Вам, как земскому врачу от крестьянина.

– Что Вы, что Вы, я не возьму.

– Давайте не будем юродствовать. Не последнее от себя отрываю. Хлеб в вакууме, хранится очень долго, пока не раскроете упаковку. Консервы за колечко открываются, если сил хватать не будет, просто вставьте в колечко какой-нибудь стержень и дёрните посильнее. Ну, и свечей хозяйственных десяток. На месяц должно хватить, если экономно.

– Спасибо Вам большое.

– Вам спасибо за труды Ваши.

Василич вытащил из кармана бушлата только что распечатанную пачку 'Беломора' и протянул водителю:

– Держи, земляк.

'Буханка' уехала, я закрыл ворота. Василичзакинул карабин на плечо.

– Ну, я пошёл. Придётся Ире обед мне ещё раз разогревать.

– Для тебя-то она разогреет. У неё к тебе симпатия.

– Взаимная, прошу заметить.

– То-то ты бриться стал каждый день.

– Тварь я дрожащая или право имею?