Чтение онлайн

– Прилетит шальная, что я потом твоим вдовам да сиротам объяснять буду? А давно я не баловался бронебойно-зажигательными,- и вставил в СВД новый магазин.

Дверцу КамАЗа распахнули, вытолкнули на снег тело водителя. За лобовым стеклом никто не показался.

– Авдеев в кабине сидел. Не захотел на мороз вылезать. Я когда в водилу целился, увидел майорские погоны,- информировал меня Леонидов.

Лёжа на сиденье, невидимый Авдеев повернул ключ в замке зажигания. Мотор заурчал, но Лёша уже выстрелил в бензобак автомобиля. Сначала показался дымок, а потом выхлестнуло

язык пламени. Загоревшийся соляр побежал по топливным шлангам. Леонидов же, методично всаживал пулю за пулей в кабину грузовика. КамАЗ превратился в пылающий костёр, из которого никто не пытался выбраться.

– Давай не спеша перекурим, оборзеем поле битвы,- предложил Лёша.

– Обозреем. А точнее - обозрим.

– Это вы там, во Владике, культурные были, а мы всё больше по кишлакам да аулам...

Переглянулись и расхохотались. Победа за нами.

В горящем КамАЗе с треском рвались патроны, а мы курили, поглядывая в бойницы. Вот Лёша встал, выбросил за забор окурок. По направлению к дороге ползла фигура в зимнем бушлате, оставляя за собой кровавый след.

– Извини, парень, ничего личного. Ты сам себе путь в жизни выбрал,- после выстрела из винтовки всякое движение прекратилось.

– Ну, что, пойдём трофеи собирать, пока не стемнело?

В наступающих сумерках притащили во двор гранатомёт РПГ-7 с запасной гранатой, короб с пулемётной лентой (сам пулемёт гранатой покорёжило). Шесть автоматов со сдвоенными магазинами, запасные магазины. Остальные автоматы были повреждены осколками гранат. Или сгорели в машине.

КамАЗ всё ещё горел, распространяя вонь и чёрный дым от горящей резины и жареной человечины. Хорошо, что ветер не в сторону заимки. Трупы, раскачав, побросали в огонь. Тяжёлая физическая работа - утилизация покойников.

Закрыв за собой дверь в заборе, присели под навесом и выкурили ещё по сигарете. В доме-то не покуришь.

– Настоящий специалист, он себя завсегда оказать сможет,- глубокомысленно изрёк Лёша.

– Эт точно. Где гранаты так бросать научился?

– Комвзвода научил. Хороший был лейтенант, царствие ему небесное. Я месяц тренировался, пока получилось.

– Обучишь?

– Не вопрос. Мы ж, вроде, как побратались, после сегодняшнего.

Приоткрыв дверь в сени, я крикнул:

– Василич, нихт шиссен. Свои.

– Какие-такие свои? Свои все дома сидят.

– Ты чего, Василич?

– А вы чего? Могли бы зайти, да сказать, что всё закончилось благополучно. А то ходят, жмуриков себе на ужин жарят, оружию собирают. Вот вам сейчас прилетит, кому сковородкой, кому скалкой.

Свалили все трофеи в сенях, завтра разберёмся. Гранатомёт только Лёшка разрядил.

Вошли в дом и все сразу к нам бросились. Леонидову-то ещё ничего, а меня с двух сторон слезами поливали. Я не ругал жён и не мешал им плакать. Тем более, что периодически плач прерывался, радостная улыбка озаряла лицо. И опять слёзы. Только гладил обеих по головам и

приговаривал:

– Успокойтесь, маленькие мои. Всё хорошо.

Кто-то подёргал меня за штанину. Внизу стояла Даша.

– Если мама и Ларисочка маленькие, то, значит, мы с Машей -большие?

– Конечно,- подхватил её на руки,- а самый большой у нас - Вовчик.

Даша рассмеялась звонким колокольчиком.

– Папочка, а кто такие черти?

– Это такие чудища с рогами и хвостом. И с копытами. Размером с человека. Но они у нас здесь не водятся.

– А вот и водятся. Когда стрелять и бабахать перестали, дедушка Коля пошёл выглянуть на улицу. Вернулся и говорит: 'Они, черти, там сидят, курят'. И все почему-то стали радоваться. Чертям, наверное.

Маша взревновала, что Даша всех развеселила, даже Лёшик хихикал, обняв отцовскую ногу. И тоже запросилась ко мне на руки.

– Ой, папочка, как от тебя невкусно пахнет!

Поцеловав дочек, поставил их на пол.

– Мне надо идти на улицу. Дежурство моё ещё не закончилось.

– Я на дежурство заступаю. До четырёх ночи,- Василич был уже в валенках и в полушубке. Достал карабин из стойки,- вам отдохнуть надо. Женщины вон, праздничный стол накрыли. И по сто грамм нальют. Бойцам положено. По случаю победы над врагом.

– Ты же тоже тыл оборонял. И тебе сто грамм полагается.

– С дежурства приду, Ирочка меня всегда встречает, тогда и нальёт стопарик. Пошёл я, мало ли там что...

Дочери крепко спали. Вовчик - тот, вообще, 'суперспун'. Поэтому тихие поцелуи, которыми меня осыпали жёны, никому не слышны.

– Герой ты наш!

– Какой там герой,- в смущении прошептал я,- пару раз из гранатомёта стрельнул, да две гранаты, даже не бросил, а опустил, куда надо.

– Не спорь с женщинами, это глупо и неприлично. Сказали: герой, значит, герой.

– И сейчас награда найдёт своего героя,- тихонько хихикнула Лариса и нырнула с головой под одеяло. Я почувствовал, как её полные губы прижались к моему животу, а потом скользнули ниже. Одеяло она откинула в сторону, чтобы не мешало.

– Нашу малолетку и танк не остановит,- шепнула мне на ухо Наташа, глядя на ритмично покачивающийся затылок Ларисёнка,- Володенька, утром, когда тебя Лёша сменит, затопи баньку.

– Хорошо,- ответил, тяжело дыша.

В нашу гавань заходили корабли...

Баньку затопил, как обещал. После этого уселся за рычаги вездехода. Всё-таки не зима по календарю, а лето - светает раньше, темнеет позже.

Сгрёб снег в огороде, во дворе, выпихнул его за ворота. После чего, ножом вездехода столкнул с дороги сгоревший КамАЗ. Вместе со сгоревшими и полуобгоревшими телами. Все следы вчерашней битвы скатились с подъёма вниз, там я их и задвинул в ельник, насколько позволили деревья.