Чтение онлайн

– Вода,- изрёк Лёша. Ясно. Чего зря трепаться. На всякий случай, достал из стойки карабин, подпоясал полушубок офицерским ремнём, повесил на шею бинокль, в руку взял мощный аккумуляторный фонарь.

Во дворе поднялись на помост у забора. Я включил фонарь, поводил лучом туда-сюда. Но свет не пробился через темноту за подъёмом.

– Вертолёт летел к городу. С него прожектор вниз светил. Я и увидел. Вода далеко, в самом низу.

Я слышал звук летящего вертолёта, но поскольку он не приближался, а удалялся, значения этому не придал. Мало ли кому взбрело в голову полетать, на ночь глядя. Мы спустились с помоста, вышли со двора и направились к краю поляны перед

заимкой. Туда, где была дорога, ведущая в город. Подойдя к краю ровной площадки, посветил вниз фонарём. Слабое пятно света скользнуло по гладкой зеркальной поверхности, не оставляя места сомнениям. Послышался рокот вертолётного двигателя и через несколько минут вдали невидимой тенью проскользнула по небу винтокрылая машина. Но из её 'брюха' вырывался конус яркого света, осветивший широкую водную гладь, расстилавшуюся внизу.

Оставалось только гадать, зачем прилетал вертолёт. А вот наличие воды говорило о многом. То ли Северная Америка погрузилась в пучину океана, вытеснив не мерянное количество воды. То ли развалился, то ли растаял какой-то из огромных ледников Антарктиды. Информации не было, а гипотезу можно было строить любую. И достоверность её ни подтвердить, ни опровергнуть. Однако, вода была. И это непреложный факт. Я вспомнил демотиватор, выложенный в Интернете. Там мужичонка плыл на вёсельной лодке по Красной площади, вдоль Кремлёвской стены. Вот и стал этот фотомонтаж явью. Не спасли Первопрестольную триста метров над уровнем моря. И наш городок четыреста девяносто метров не спасли. Вода, несомненно, в город вошла. И это ночью, в темноте, когда почти все спят.

Я высветил фонарём пенёк, недалеко от поверхности воды. После чего, стараясь не увести луч фонаря в сторону, закурил сигарету. Лёша, глядя на меня, тоже полез за пачкой и зажигалкой. Когда сигарета догорела, вода уже добралась до пенька.

– Подымается,- выдохнул Лёшка, следивший за пеньком. Я промолчал, потому что никаких слов, кроме матерных, произносить не хотелось. Посмотрели друг на друга.

– Наши действия, командир?

– Надо вездеход готовить. Он плавающий. Пойдём с него нож бульдозерный снимать. Такой балласт нам не нужен.

Пока дошли до заимки, я произнёс про себя все ругательства, какие только знал. Нет, ну стоило ли строить убежище, копить дрова, запасы еды и всего прочего, если всё это окажется под водой! Мать, мать и перемать!!! И куда прикажете подаваться? Вариантов всего два, на длительное плавание вездеход не рассчитан. Плыть к городу? Если затопит заимку, то в городе пятиэтажки и подавно под воду уйдут. Девятиэтажек всего шесть штук и, если в них соберётся весь город... За избушкой Василича есть высокая гора, её и от заимки видно. Но сможет ли вездеход выехать там на берег, ему ведь требуется пологий спуск? Ладно, ввяжемся, увидим.

Лёша доставал из кузова вездехода гаечные ключи, а я пошёл в дом, будить Василича. На столе горел ночничок. 'Молодожёны' безмятежно спали на своём сборном топчане. Засунув руку под одеяло, дёрнул Василича за ногу. Он протянул вверх руку и взял с края стола часы со светящимся циферблатом.

– Рано же ещ... Увидев в свете ночника моё лицо, поднялся и стал быстро одеваться. Кадры, действительно, решают всё. С Лёшей и Василичем нигде не пропадёшь. Пропасть с ними можно только там, где никому не спастись.

На улице объяснил Василичу его задачу. Он должен сидеть с фонарём на краю подъёма к заимке и следить за уровнем воды. Если уровень резко начнёт повышаться - известить нас по рации. И бежать к дому, потому как это, будет означать срочную эвакуацию. Василич, в отличие от меня, матюгнулся

вслух. И опечалился:

– И чем же мы так Господа прогневали? Иди, Вова, я тут прослежу.

Болты крепления отвернули, помогая рукам трубами, одетыми на ключи. Я завел двигатель, не до тишины уже было, дал задний ход, и нож, вместе с гидравлическими стойками, остался лежать на снегу. Подвёл вездеход к входу в овощехранилище. К тому, что с улицы. Открыл дверь хранилища, и мы принялись грузить в кузов вездехода коробки, подписанные фломастером. Коробка со сгущёнкой, пара коробок с куриными консервами, коробка с шоколадом, который я купил в тот день, когда забирали жён из роддома. И всё равно, это лишь маленькая толика того, что надо. Всё в вездеход не влезет. Установил гидродинамические кожухи, тентовые дуги, натянули плотный двойной тент на кузов. В первом приближении, всё готово. Оружие, патроны и гранаты закинем в последнюю очередь.

Направились к Василичу. Не говоря ни слова, он посветил фонарём. Вода уже поднялась примерно до середины подъёма. И отчаяние охватило меня. Так вот ты какая, белая пушистая лисичка! Впрочем, утонуть легче, чем провалиться через трещину в земле в раскалённую лаву. Хотя, что легче - не пробовал. Как там: что чувствуют покойники, знают только покойники. Мёртвые не потеют. На том свете всем воздастся по заслугам. Умирают только один раз. И... Короче, хорош ныть! Не хорони раньше времени!

– Значит так, мужики. Как вода начнёт подступать к забору, будим женщин и детей. Пока она там до верха крыльца дойдёт, пока в дом просочится, мы уже будем на чердаке. В вездеход посадка будет через чердачное окно. Заранее в кабину, кроме меня, сядет Вера с Надей и Вовкой. Остальных размещаете в кузове, там десять откидных сидений. Может статься и так, что на чердаке отсидимся. Если, к примеру, дом до половины высоты затопит, лучше остаться на твердом, чем в плавающем вездеходе. Вездеход пришвартуем к дому. Уровень повышаться не будет, можно долго просидеть. Нырнуть за банкой консервов, как-нибудь сумеем.

– Всё понятно. Чего уж тут непонятного?- Чувствовалось, что Лёша с Василичем тоже отнюдь не в радужном настроении. Только жизнь более-менее наладилась...

– Одно хорошо - вода спокойно прибывает. Без цунамей всяких. Представляете, стена воды на нас бы двигалась высотой метров в двадцать. Хотя, всякое может статься. Уже не знаешь, чего и ждать. Ты, Василич, если хоть что-то похожее увидишь, ори в рацию: 'Волна!'. На бегу к дому ори. А там уж, как Бог даст.

Василич посветил вдаль фонарём.

– Вроде бы, темнеет там что-то в проходе. Но фонарь не достаёт, не разглядеть ни черта.

– Рассветёт, увидим,- небо сплошь затянуто густой пеленой облаков, как выглядит луна, уже и забыли. Темень непроглядная.Стоим, курим без перерыва, с тоской глядя, как медленно, но неотвратимо прибывает вода. В четыре часа я говорю Василичу:

– Сходи домой, Ира волноваться будет. Она-то думает, что ты сменился.

Он безропотно уходит.

– А ты, Лёша, чего стоишь? Иди, поспи. Я разбужу, если что.

– Думаешь, я сейчас смогу заснуть? Нет уж, дождусь развязки. Как гадалки говорят: чем сердце успокоится...

Через полчаса появляется Василич. В руках у него какой-то пакет. Разворачивает его, ставит на снег термос с кофе, выкладывает бутерброды с куриным паштетом, солёные огурцы, варёные яйца.

– Перекусите, ребята.

– Кусок в горле застрянет, Василич. Аппетита - ноль.

– Поесть надо, хоть через силу. Когда в следующий раз доведётся - неизвестно. Прибывает?