Чтение онлайн

– Дед Афанасий ростом был под два метра, вот и потолки высокие сделал.

Я открыл печную вьюшку.

– Девочки, перед тем, как печь разжигать, надо дымоход открыть. Иначе все угорим и умрём. Закрывать нельзя, пока дрова не прогорят. А как печь погаснет, её закрыть надо, чтобы лишнее тепло в трубу не уходило.

– Сложно-то как всё,- вздохнула Лариса.

– Ничего сложного. Привыкаешь же ты в городе газовый кран закрывать.

В печи были и дрова, и растопка. Поднёс спичку к бересте. За ней занялись щепки.

И вскоре потянуло по избе ароматным дымком.

– Как пахнет здорово!- восхитилась Лариса,- не хуже, чем от костра на острове.

В чугунке лежала намытая картошка. Налив туда воды, задвинул чугунок в печь и закрыл заслонкой.

– Вы тут осматривайтесь, располагайтесь, а я пойду баню затоплю. С дороги помыться не помешает.

– Ура, банька! Настоящая?

– Нет, игрушечная. Ты, Ларисёнок, смотрю, от восторга скоро козлёнком скакать начнёшь.

– Ага. Мне тут так всё нравится! Хочется от счастья взлететь к потолку!

– И брякнуться об него умной своей головушкой.

– Ой, Наташенька, я же тебе сказала, можешь говорить всё, что хочешь. Мою радость ничто и никто омрачить не сможет. А тебе, можно подумать, тут не нравится?

– Нравится, нравится. Но прыгать не могу - ребёночка растрясу.

Растопка в бане тоже была приготовлена заранее. Затопив баню, принёс в дом ещё поленьев. Слазил в подпол. Девчонки с интересом наблюдали. Набрал из бочек огурцов, грибов и капусты. Достал из морозилки и нарезал тонкими ломтями сало. Сходил в огород, нарвал лука и укропа. Ужаснулся, как огород зарос сорняками. Надо засучивать рукава!

Картошка закипела и вскоре сварилась. Взял ухват, продемонстрировал Ларисе, как доставать чугунок из печи. Слил воду и поставил чугунок на стол. Хлебом заниматься было некогда, и я купил ещё в Барнауле пару буханок и батон. Достал из буфета солонку, налил в блюдце постного масла. Объяснил, как едят картошку в мундире и, чтобы девчонки не обжигали пальцы, почистил им на тарелку несколько картофелин.

Ели они, жмурясь от удовольствия. Запили всё брусничным морсом.

– Я сейчас перекурю на крылечке, обещал Андреичу в избе не курить, и в баньку можно. По полной протапливать не буду, Наташе сильный пар вреден. Так что можете пока готовить бельишко.

– За таким забором можно и без бельишка.

– Это тебе не остров, нудистка маленькая. Кусит комар за одно место...

В предбаннике обе разделись, совершенно не стесняясь меня. Обнажённая Лариса прижалась ко мне, обняв за талию.

– Господи, Вовочка, почти три месяца с тобой голышом не обнималась.

– Эй, малолетка, хорош развратничать!

– А у меня грудки растут!..

Действительно, после острова исчез угловатый подросток. Лариса всё больше округлялась в положенных местах, груди наливались. И, хотя тело до конца ещё не сформировалось, выглядела она весьма впечатляюще.

– А

у меня животик растёт,- погладила себя Наташа,- А когда грудки молочком нальются, тебе за мной не угнаться будет.

В бане Наташа мылась на лавке внизу, а мы с Ларисой поднялись на верхний полок. Настоящего жара не было, но веничком друг друга пошлёпали. Я запарил всего один веник, раз уж баню не сильно протопил. Потом поливали друг друга из ковшиков, брызгались из бака ледяной водой. И, как венец всего, девчонки принялись мыть меня, а я - их. В предбанник вылезли все розовые, вытерлись, накинули лёгкую одежонку и пошли под дом, на лавочку, где стояла трёхлитровая банка с квасом. Пили по очереди, прямо из банки.

– Балдёж полный,- не удержалась Лариса.

– Да, замечательно,- согласилась Наташа,- никогда бы не подумала, что смогу заниматься таким при постороннем человеке.

– Это я-то посторонняя?! Мы же родные теперь друг другу!

– Наверное. Во всяком случае, то, что проделывали ты и Володя, мне порнографией не показалось.

– Скажешь тоже! Это даже и не секс был. Это и называется: заниматься любовью. Жалко, что у меня дни безопасные. Представляете, как это романтично - забеременела в бане.

Они захохотали. Я присел перед ними, положил одну руку на колено Наташе, другую - Ларисе.

– Люблю вас, девочки мои.

– Слава богу,- вздохнула Лариса,- думала, что никогда не услышу.

– Зараза ты, Ларисёночек,- сказала Наташа,- добилась всё-таки своего?

– Ага-ага. И знаешь, что самое странное: я не хочу, чтобы он был мой, в отличие от тебя. Я хочу, чтобы он был наш. Уже и не мыслю свою семью иначе, чем мы - втроём.

Наташа хмыкнула:

– Я, кажется, тоже начинаю пересматривать свои взгляды на устройство семьи.

– Ура! Наташенька, солнышко наше!- и полезла обниматься.

– Тихо, тихо. Сказала же: только начинаю.

– Вова, а ты чего молчишь?

– Я уже сказал, что люблю вас. Но Наташа ещё и мать моего ребёнка.

Наташа показала Ларисе язык.

– Но ведь я тоже тебе детей нарожаю!- выкрикнула с отчаянием.

– Помните, что я вам на острове говорил?

– Вы мне обе дороги и выбрать между вами я не могу. Как-то так,- вспоминала Лариса.

– Это было на острове, а здесь - не остров,- упрямилась Наталья.

– Придёт зима, заметёт дороги, будем, как на острове,- не сдавалась Лариса.

– Город совсем рядом.

– Нет, Наташка, ты всё-таки собственница.

– Да. И с беременными спорить нельзя. Для ребёнка вредно. Он - мой. А тебя я просто люблю, Лариска противная.

– И я тебя люблю, Наташка мерзкая.

– А ты - соплюха зелёная.

– А ты - уродина.

– А ты - коза драная.

– А ты...

– Стоп!- скомандовал я,- Брэк! Что у нас сегодня на ужин?

– Нет ничего,- растерянно сказала Лариса.