Чтение онлайн

Времени было два часа дня, когда я, пообедав, лёг спать. С Наташей было всё оговорено, письмо родителям она уже написала, оставалось положить его на видном месте.

Проспав двенадцать часов, поднялся по будильнику. Для "совы" ночное время - не проблема. Попил кофе и залил кофе в два термоса, наделал бутерброды в дорогу. "Жигули" стояли у подъезда, и я погрузил в багажник наши вещи. Покурил в последний раз на заветной лавочке. Во двор, потирая

глаза, вышла Наташа. Я уже прогревал мотор. Наташа села на переднее сиденье, пристегнулась

и мы поцеловались.

– Земля, прощай. В добрый путь,- засмеялась Наталья.

Когда я отпускал сцепление, хлопнула задняя дверь.

– Уф, успела,- выдохнула Лариса.

Волна свирепой Наташиной ярости прокатилась по салону машины.

– Явилась, не запылилась, Лариска-сосиска!- раздалось змеиное шипение.

– Вот только киднепинга нам и не хватало. Ларисёночек, мне же за тебя статью припаяют.

– Я матери записку оставила, что устала от её пьянства и уезжаю к отцу. Она меня искать не будет. Поплачет, да водкой всё и зальёт. С отцом они не общаются.

– А отец у тебя кто?

– Он нефтяник, в Западной Сибири работает. Только у него другая семья и я ему нужна, как зайцу - стоп-сигнал. Если меня с собой не возьмёте, залезу в ванну с горячей водой и вены себе вскрою. Пока мать протрезвеет, я на том свете буду.

– Психическая,- убеждённо заявила Наталья.

– Не психическая, а любящая. Вовочка, я тебе ноги мыть буду и портянки стирать. И ребёночка вашего качать по ночам.

– Буду мыть тебе посуду,

Поросят качать я буду...- ёрничала Наташа.

– Миленькие мои, ну, не бросайте вы меня!

Отпустил сцепление, поддал газку и "Жигулёнок" рванул вперёд. Молчал. Наташа тоже молчала, глубоко задумавшись. Лариса молчала, силясь сдержать улыбку.

– Там плед на заднем сидении, ляг, накройся с головой и чтобы тебя не видели, и не слышали. Если что, ты - моя племянница, дочь моей старшей сестры. Поэтому и фамилии разные. Где вещи?

– Между сидений сумку бросила.

– Потом переложим в багажник,- и задвинул защёлку на Наташиной двери,- задремлешь, привалишься к двери и выпадешь.

– Так что, мы её с собой берём?

– А ты категорически против?

– Против, но не категорически. Не смотри на меня так, на дорогу смотри, мусульманин хренов!

– Значит, опять втроём...

– А Маша с Дашей?

– Машу с Дашей ты мне родишь.

– Я тебе мальчика рожу. А Машу с Дашей пускай Ларисёнок рожает.

– Это я запросто.

– Тебе что велели? Лежать и молчать.

– Молчу, молчу. Только люблю я вас обоих, ребята.

Ехал быстро, но аккуратно. Всё же, рядом жена с ребёнком. Хоть и не родившимся. Останавливались только "в кустики" сходить. В каком-то сельмаге у дороги купил пакет молока. Отлил из термоса себе в крышку черного кофе и долил термос молоком.

– Это тебе, Наташенька. Чёрный нежелательно.

– Спасибо, заботливый ты мой.

Теперь они с Ларисой на ходу ели бутерброды с сыром и колбасой, запивая кофе.

В середине следующей ночи, которая уже почти и не белая, выскочили на Народную улицу.

Ивановская, проспект Славы и через Типанова выезжаем на Московский проспект. Вот и Питер позади.

На рассвете свернул к придорожному мотелю. Всё же, больше суток за рулём, опасно. Рядом с мотелем не супер, а просто маркет. Магазин, по-русски. Ужас, до чего загадили наш язык! Накупил всякой всячины. Снял в мотеле двухместный и одноместный номера. Дальнобойщики, проснувшись, начинали разъезжаться, номеров свободных много. Протянул Наташе несколько купюр.

– Тут кафе внизу, можете пообедать. Меня никоим образом не тревожить. Вы же не хотите, чтобы я полусонный под "КАМАЗ" залетел?

– Не хотим. Твой сон для нас - святое.

– Хочешь, буду мух отгонять,- предложила Лариса.

– Ты сама почище любой мухи будешь.

Наташа захохотала. Лариса обиженно выпятила нижнюю губу.

– Так. Кому-то домой пора. Денег на дорогу выделю.

Умоляюще сложила ладони перед собой, склонилась в низком поклоне.

– Прости, господин мой, недостойную рабу твою.

– Вы тоже поспите, девочки. К вечеру тронемся.

Выехали в шесть вечера. В Новгородской области ночью совсем темно и я ехал уже не аккуратно, а осторожно. Зато ночью движение меньше. И следующим утром, проехав по МКАД, выехали на шоссе Энтузиастов.

И только один раз, за Владимиром, остановили гаишники. Просмотрев документы, сержант буднично спросил:

– Оружие, наркотики?

– Наркотиков нет, оружие есть,- и протянул насторожившемуся сержанту разрешение на "Сайгу".

– А зачем?

– На дорогах нынче не всегда спокойно. Вы, вон, с автоматом...

– Кто с вами?

– Жена и племянница.

– Куда следуете?

– На Алтай.

Он присвистнул: - Туда далековато.

– Ничего, доберёмся.

– Машину осматривать будем?

Я, пожав плечами, вытянул перед собой раскрытые ладони. Между пальцев - пятидесятидолларовая бумажка.

– Осматривайте. Только вам лишние хлопоты, да и мы время потеряем.

Купюра исчезла в сержантском кармане. Посмотрел в машину. Наташа сидела спокойно, хотя между дверцей и её сиденьем лежала "Сайга". Не сложенная и зачехлённая, как полагается, а с примкнутым магазином и патроном в патроннике - только с предохранителя снять. Но Наташа своим телом закрывала карабин от взора. Лариса, лежавшая на заднем сидении, приподняла голову.

– Красивая у вас жена,- в голосе сержанта откровенная зависть. Или не женат или жена страшненькая. Посмотрел на Ларису:- и племянница красивая.

Протянул мне документы, козырнул:

– Счастливого пути.

– Спасибо. И вам удачи.

Специально для гибддшников были у меня приготовлены пятидесяти и сто долларовые купюры. Но остановили нас, в дальнейшем, только на въезде в Барнаул.

– 51-й регион. Это же Мурманская область!

– Оттуда и едем. Устал я, ребята. Сейчас в Барнауле отдохнём, а там и до дома рукой подать,- и откровенно протянул сто долларов. Лейтенант даже документы смотреть не стал.