Чтение онлайн

Он остановился у ее дверей и позвонил.

Дверь открылась. За ней стоял мужчина.

–  Да?

Темноволосый, достаточно представительный мужчина: густые брови и старательно причесанные, слегка вьющиеся волосы; в руке - утренняя газета. В глубине квартиры Барни заметил стол с неубранной после завтрака посудой.

–  Вы…, вы Ричард Хнатт, - сказал Барни.

–  Да, - ответил тот, внимательно разглядывая Майерсона.
– Мы знакомы?

Появилась Эмили в сером свитере и запятнанных джинсах.

–  Боже мой. Это Барни, - сказала она Хнатту.
– Мой бывший муж. Заходи.

Она широко открыла дверь, и Барни вошел внутрь.

Эмили явно была рада его визиту.

–  Очень приятно познакомиться, - безразличным тоном сказал Хнатт.

Он протянул было руку, но внезапно передумал.

–  Кофе?

–  Спасибо, - ответил Барни, усаживаясь на свободный стул.
– Послушай, - сказал он Эмили; он не мог ждать, он должен был сказать это сейчас, даже в присутствии Хнатта.
– Я совершил ошибку, разведясь с тобой. Я хотел бы снова на тебе жениться и жить, как прежде.

Эмили довольно улыбнулась, так же как и когда-то, и, не ответив, пошла за чашкой и блюдцем для него. Его интересовало, ответит ли она вообще; она предпочитала просто ответить улыбкой, поскольку от природы была ленива. "Боже мой", - подумал он и уставился в пустоту. Хнатт сел напротив него и сказал:

–  Мы муж и жена. Вы думали, что мы просто живем вместе?

Лицо его помрачнело, но он, казалось, сохранял самообладание.

–  Муж и жена могут развестись, - сказал Барни, не Хнатту, но Эмили.
– Выйдешь за меня замуж?

Он встал и сделал несколько неуверенных шагов по направлению к ней; она повернулась и спокойно подала ему чашку и блюдце.

–  О нет, - сказала она, продолжая улыбаться и сочувственно глядя на него.

Эмили понимала его чувства, понимала, что это был не просто порыв с его стороны. Однако ответ оставался отрицательным, и он знал, что таким он останется всегда; не потому, что она так решила - для нее просто не существовало действительности, к которой он принадлежал. "Когда-то я вычеркнул ее, - думал он, - вычеркнул из жизни, прекрасно зная, что делаю; и вот результат. А теперь я, как говорится, вижу, что хлеб, брошенный в воду, возвращается вместе с этой водой, чтобы меня задушить; пропитанный водой хлеб, который застрянет у меня в горле, не давая возможности ни проглотить его, ни выплюнуть. Это именно то, чего я заслужил, - сказал он сам себе.
– Это я создал эту ситуацию".

Вернувшись к столу, он снова сел на стул, тупо глядя на ее руки, пока она наливала ему кофе в чашку. "Когда-то они принадлежали моей жене, - думал он.
– И я от них отказался. Мания самоуничтожения; я желал собственной смерти. Это единственное удовлетворительное объяснение. Неужели я был так глуп? Нет, глупость не объясняет столь чудовищного, столь…"

–  Как дела, Барни?
– спросила Эмили.

–  О, превосходно, черт побери.
– Голос его дрожал.

–  Я слышала, ты живешь с очень симпатичной рыженькой малышкой, - сказала Эмили. Она села на свое место и снова принялась за еду.

–  Это уже в прошлом, - сказал Барни.
– Все забыто.

–  Тогда с кем?
– как бы между прочим спросила она. "Она разговаривает со мной, как будто я ее старый приятель или сосед по дому, - подумал Барни.
– Чудовищно! Как она могла…, как она могла считать меня кем-то чужим? Этого не может быть. Она притворяется, пытается что-то скрыть". Вслух он сказал:

–  Ты боишься, что если снова свяжешься со мной, то…, я снова оттолкну тебя. Обжегшись на молоке, дуешь на воду. Я этого не сделаю; я бы никогда больше этого не

сделал.

–  Мне очень жаль, что ты так переживаешь, Барни, - сказала Эмили тем же безразличным тоном.
– Ты не консультируешься с психоаналитиком? Кто-то мне говорил, что тебя видели, с переносным психиатром.

–  Доктором Смайлом, - сказал он, вспоминая, что, вероятно, оставил его в квартире Рони Фьюгейт.
– Мне нужна помощь, - сказал он Эмили.
– Есть ли какая-нибудь возможность…

Он замолчал. "Можно ли изменить прошлое?
– подумал он. По-видимому, нет. Причина и следствие действуют только в одну сторону, а изменения всегда необратимы. Иными словами - что было, то было, и можно спокойно отсюда уходить". Он встал.

–  Кажется, я плохо соображаю, - сказал он ей и Ричарду Хнатту.
– Простите меня, я еще не совсем проснулся…, я сегодня неважно себя чувствую, с тех пор как встал.

–  Почему бы вам не выпить кофе?
– предложил Хнатт.
– А может, вам налить чего-нибудь покрепче?

Мрачное выражение исчезло с его лица; как и Эмили, он был уже спокоен и безразличен ко всему.

–  Не понимаю, - сказал Барни.
– Мне велел прийти сюда Палмер Элдрич.

Действительно велел? Наверняка что-то такое было.

–  Я думал, это поможет, - беспомощно сказал он. Хнатт и Эмили посмотрели друг на друга.

–  Элдрич в больнице, где-то… - начала Эмили.

–  Что-то пошло не так, - сказал Барни.
– Элдрич перестал владеть ситуацией. Лучше я его поищу; он мне все объяснит.

Он почувствовал, как его захлестывает сбивающая с ног волна паники. Тяжелая как ртуть, она подкатила к его горлу.

–  До свидания, - сдавленно пробормотал он и двинулся к спасительной двери.

–  Подождите, - послышался за спиной голос Хнатта. Барни обернулся. Эмили сидела за столом с приклеенной улыбкой и пила кофе; по другую сторону сидел Хнатт, глядя прямо на Барни. У Хнатта была одна искусственная рука, в которой он держал вилку, а когда он подносил к губам кусок яйца, Барни увидел большие, выступающие стальные зубы. Хнатт был седым, изможденным и смотрел мертвыми глазами, которые были намного больше, чем до этого; казалось, он заполнял всю комнату своим присутствием. Однако это был все еще Хнатт. "Не понимаю", - сказал Барни и остановился в дверях, не выходя из квартиры и не возвращаясь; он делал то, что предложил ему Хнатт, - ждал. "Не похож ли он на Палмера Элдрича?" - спрашивал он себя. На снимках…, да, у него была искусственная рука, стальные зубы и глаза системы Дженсена, но это был не Элдрич.

–  Должен вам сказать, - перешел к делу Хнатт, - что Эмили любит вас намного сильнее, чем можно судить по ее словам. Я знаю, потому что она мне об этом говорила. Много раз.
– Он бросил взгляд на Эмили:

–  У тебя сильно развито чувство долга. Ты считаешь, что должна подавить в себе чувства, которые испытываешь к Барни; впрочем, ты делаешь это постоянно. Однако забудь о долге. На этом нельзя построить супружеские отношения; они требуют большей непосредственности. Даже если ты считаешь, что не можешь… - он сделал неясный жест.
– Ну, скажем, оттолкнуть меня… Тем не менее ты должна честно проанализировать свои чувства и не прикрываться щитом самопожертвования. Именно так ты поступила с Барни; ты позволила ему оставить тебя, поскольку думала, что твой долг - не мешать ему делать карьеру. Ты и теперь ведешь себя так же, - закончил он, - и совершаешь ту же ошибку. Не обманывай себя.