Сон No 9
Шрифт:
Я ожидаю увидеть фешенебельное заведение с автостоянками и пандусами для кресел-каталок, расположенное на окраине города, -- вместо этого автобус по узкой дороге углубляется в сельскую местность. Когда мы проезжаем расстояние еще на тысячу иен, один фермер показывает мне на проселочную дорогу и говорит, чтобы я шел по ней до самого конца.
– - Вы не сможете пройти мимо, -- уверяет он, что обычно предвещает неприятности.
По одну сторону дороги бежит вверх склон поросшего соснами холма; по другую -- убирают и развешивают для просушки пучки раннего риса. На тропе мне попадается большой плоский круглый камень. Сверчки выводят трели и выстукивают морзянку. Я кладу камень в свой рюкзак. Мир вокруг
– - Привет.
– - Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, не мог бы я, э-э, поговорить с дежурной сестрой?
– - Вы можете поговорить со мной, если хотите. Меня зовут Судзуки. Я врач. А вы?
– - Э-э, Эидзи Миякэ. Я приехал навестить свою мать, она пациентка. Марико Миякэ.
Доктор Судзуки издает долгое "Агаааааааа".
– - И вы здесь тоже желанный гость, Эидзи Миякэ. Да, наша блудная сестра все утро была как на иголках. Мы предпочитаем говорить "гости", а не "пациенты", если это не слишком высокопарно звучит. Мы думали, что ты позвонишь из Миязаки. Трудно было нас найти? Боюсь, до нас довольно долго добираться. Я считаю, что при нашей жизни, когда мы ежеминутно окружены людьми, одиночество оказывает лечебное воздействие. Ты уже ел? Сейчас все обедают в столовой.
– - Я съел рисовый шарик в автобусе...
Доктор Судзуки видит, что я нервничаю оттого, что мне придется встретиться с матерью под посторонними взглядами.
– - Тогда, может быть, подождешь в чайном домике? Мы гордимся им -- один из наших гостей был мастером чайной церемонии, и будет снова, если я хоть что-нибудь понимаю в своем деле. Он сделал его по образцу чайного домика Сэнно-Соеки. К пойду скажу твоей маме, что тот, кого она так ждала, уже здесь.
– - Доктор...
Доктор Судзуки поворачивается, крутанувшись на одной ноге.
– - Да?
– - Ничего.
Мне показалось, что она улыбается.
– - Просто будь собой.
Я скидываю обувь и забираюсь в прохладную, размером в четыре с половиной татами хижину. Смотрю на гудящий сад. Пчелы, ползучие бобы, лаванда. Выпиваю немного ячменного чая -- он успел согреться и вспениться -из бутылки, что купил в Миязаки. Бабочка-папирус цепляется к потолку и складывает крылышки. Ложусь на спину и закрываю глаза -- всего на секунду.
р
Нью-Йорк встречает меня снежным зарядом и стаями серых ворон. Я знаю ту, что сидит за рулем моего большого желтого такси, но ее имя постоянно выскальзывает
– - Эидзи! Твоя гитара потеряла надежду!
С тех пор как мне исполнилось двенадцать, я мечтал о встрече с этим полубогом. Моя мечта сбылась, и мой английский в сто раз лучше, чем я смел надеяться, но все, что мне удается выдавить из себя, это:
– - Извините, что опоздал, господин Леннон. Великий человек пожимает плечами в точности, как Юзу Дэймон.
– - После того как ты девять лет учил мои песни, можешь называть меня Джоном. Называй как хочешь. Только не Полом.– - Все смеются над этой шуткой.– - Позволь мне представить тебя остальным членам группы. С Йоко ты уже встречался, однажды летом, в Каруидзаве, мы ехали на велосипедах...
Йоко Оно одета как Пиковая Дама.
– - Все в порядке, Шон, -- говорит она мне.– - --> Мамочка просто ищет свою руку в снегу[Author:A] .
Это кажется нам безумно смешным, и мы разражаемся хохотом. Потом Джон Леннон указывает на фортепьяно.
– - А за клавиатурой, леди и члены, с вашего позволения, господин Клод Дебюсси.
Композитор чихает, и у него изо рта вылетает зуб, что вызывает новый приступ хохота, -- чем больше вылетает зубов, тем больше мы хохочем.
– - Моя подруга-пианистка, Аи Имадзо, -- обращаюсь я к Дебюсси, -поклоняется вашей музыке. Она выиграла стипендию Парижской консерватории, только ее отец запретил ей ехать.– - Мой французский тоже великолепен!
– - Тогда ее отец просто дерьмо, боров-сифилитик, -- говорит Дебюсси, опускаясь на колени, чтобы подобрать свои зубы.– - А госпожа Имадзо -исключительная женщина. Скажите ей, чтобы ехала! У меня слабость к азиаткам.
Я в парке Уэно, среди кустов и палаток, где живут бездомные. Мне кажется, что это не очень подходящее место для интервью, но Джон сам предложил пойти сюда.
– - Джон, о чем в действительности поется в --> "Tomorrow Never Knows"[Author:A] ?
Джон принимает позу мыслителя.
– - Я никогда этого не знал.
Мы беспомощно смеемся.
– - Но ведь ты ее написал!
– - Нет, Эидзи, я никогда...– - Он смахивает с глаз слезы.– - Это она меня написала!
В эту секунду Дои приподнимает полотнище, закрывающее вход в палатку, и вручает нам пиццу. Открываем коробку -- в ней лежит прессованная марихуана. Дама с фотографиями -- похоже, что мы у нее в гостях -- достает нож для пирогов с отполированным черепом горностая на рукоятке. Всем достается по тонкому ломтику -- на вкус это как зеленый чай.
– - Какую песню Джона ты любишь больше всего, Эидзи-кан?
Я вдруг понимаю, что Дама с фотографиями -- это Козуэ Ямая, работающая под прикрытием, -- нам всем становится очень смешно.
– - --> "Сон No 9"[Author:A] , -- отвечаю я.– - Это настоящий шедевр.
Джону нравится мой ответ, и он изображает жестами индийского божка, напевая "Ah, bowakama pousse pousse". Даже дельфин из прозрачного пластика перед научным музеем посмеивается. Мои легкие наполняются смехом, мне становится действительно трудно дышать.
– - Дело в том, -- продолжает Джон, -- что "Сон No 9" произошел от "Норвежского леса". И там и там рассказывается о привидениях. "Она" в "Норвежском лесу" проклинает тебя, обрекая на одиночество. "Две души, танцующие так странно" в "Сне No 9" даруют благословенную гармонию. Но люди предпочитают одиночество, а не гармонию.
– - А что означает это название?
– - Девятый сон начинается всякий раз, когда что-нибудь заканчивается.
Появляется какой-то разъяренный гуру:
– - Почему ты забросил поиски нирваны?