Сон No 9
Шрифт:
– - Это, -- говорю я ей, -- подарок от мамы. Она дала мне денег, и я купил их в храме рядом с вокзалом в Миязаки.
Я достаю три плоских камня и складываю из них пирамидку. Потом сажусь на ступеньку и прижимаю ухо к полированной поверхности надгробного камня, сильно-сильно, чтобы проверить, не услышу ли чего-нибудь. За краем земли мирно дышит море. Я хочу поцеловать надгробную плиту и делаю это, единственный свидетель -- какая-то темная птица с розовыми глазами. Прислоняюсь к камню спиной и сижу, ни о чем не думая, пока моя бомбочка не взрывается. Все кончается так быстро. Горы, простые мелодии, настоящая дружба. С горы Мияноура ползет туман, застилая солнце и превращая морскую синеву в грязь. Я принес с собой дневник нашего двоюродного деда, чтобы прочитать Андзу несколько отрывков, потому что они оба умерли на
– - Эй, Андзу. Угадай, кого я собираюсь навестить?
В последний раз, когда я шел по этой тропинке через лощину, я нес приз лучшему-игроку-матча и пинал ногой камушек. Я был примерно на треть меньше ростом, чем сейчас. И сейчас я почти готов встретить здесь себя самого, одиннадцатилетнего. Тропу заполонили сорняки. Ни души вокруг. Соловей поет, рассказывая об ином мире, обезьяна пронзительно кричит, рассказывая об этом. Я прохожу ворота-тори и каменных львов. Чтобы восстановить пропавшую голову бога, из Киото приезжал знаменитый мастер, и туристический центр напечатал в рекламных буклетах его новое лицо. Я замечаю, что лес уже почти стер крутую тропинку. С каждой зимой верующих становится все меньше. Значит, боги тоже умирают, совсем как поп-звезды и сестры. Висячий мост уже не кажется безопасным, как раньше. Мои шаги звучат скорее глухо, чем звонко, словно его деревянный настил может рассыпаться в любой день. Река внизу распухла от ночного дождя. Больше половины рисовых полей в лощине заброшено. Фермеры тоже умирают, а их сыновья зарабатывают деньги в Кагосиме, или в Кита-кюсю, или в Осаке. Террасам рисовых полей и ветхим амбарам позволено умереть своей смертью -- тайфуны дешевле строителей. Теперь в лощине хозяйничают насекомые. Я пинаю ногой камушки. На карнизе бабушкиного дома разросся дикий кустарник. Я смотрю на этот старый дом, а тем временем туман густеет и превращается в дождь. Бабушка -- недобрая женщина, но и она любила Андзу своей жестокой любовью. Когда убираешь картину, ничто не мешает видеть раму. В худшем случае она закричит, чтобы я убирался прочь, но после всего, что случилось со мной за эти семь недель, это уже не кажется таким страшным.
– - Бабушка?
Я пробираюсь по траве во двор, и мне на ум приходит старая сказка о волшебнице, которая сидит за прялкой и ждет, когда ее загулявший муж вернется домой; дом ветшает и превращается в развалины, а она не стареет ни на один день. Замечаю перламутровое движение между замшелых камней -- кольца змеи! Не видно ни головы, ни хвоста, но кольца туловища толщиной с мою руку. Змея скрывается за ржавеющим плугом. Кажется, Андзу что-то говорила о жемчужной змее? Или мне это приснилось? Смутно припоминаю, как бабушка рассказывала о змее, которая жила под амбаром, когда она была маленькая, и которая считалась предвестницей смерти в нашей семье. Это наверняка суеверие. Змеи не живут семьдесят лет. Я так думаю. Я стучу по косяку двери и с трудом открываю тугую дверь. Звучит радио.
– - Бабушка? Это Эидзи.
Я приподнимаю сетку от насекомых, ступаю в прохладу дома и делаю глубокий вдох. Сакэ для готовки, влажное дерево, химический туалет. Фимиам из комнаты с татами. У пожилых людей свой особенный запах -- я полагаю, они говорят то же самое про молодых. Убегает мышь. Радио означает, что бабушки, скорее всего, нет дома. У нее была привычка оставлять радио для собаки, а когда собака умерла, она стала оставлять радио для дома.
– - Бабушка?
Я заглядываю в комнату с татами, не обращая внимания на странное чувство, что именно в эту секунду кто-то умер. К подножию семейного алтаря прислонена метелка из перьев. Висящие на стенах свитки со сценами осени, ваза с цветами, шкафчик, полный всяких побрякушек и безделиц, скопившихся за ее островную жизнь. Она никогда не покидала Якусиму. Дождь брызжет сквозь москитную сетку, поэтому я задвигаю стекло. Я когда-то боялся входить в эту комнату: Андзу -- нет. Во время --> О-бона[Author:A] она всегда ложилась снаружи и ждала, а потом врывалась внутрь, чтобы поймать духов, которые ели вишню, что оставляла им бабушка. Я смотрю на усопших в черной лаковой шкатулке.
– - Бабушка?
Я иду на кухню, угощаюсь стаканом холодной воды и сажусь на диван, где мы с Андзу пытались -- безуспешно -- летать. Она винила в наших неудачах мои слабые экстрасенсорные способности, потому что у нее самой они были до того развиты, что она могла гнуть ложки с их помощью. Целые годы я верил ей. Диван издает "бамммммммммс", но после долгой ходьбы по жаре он кажется таким удобным, даже слишком удобным...
р
Мне снятся все, кто видит сны, вы все.
Мне снятся морозные узоры на храмовом колоколе.
Мне снится прозрачная вода, стекающая с копья Идзанаги.
Мне снится, как эти капли каменеют, превращаясь в острова, которые мы называем Японией.
Мне снятся летучие рыбы и созвездие Плеяд.
Мне снятся чешуйки кожи в щелках клавиатуры.
Мне снятся города и завязи.
Мне снится память о чем-то, разделенная на восемь частей.
Мне снится девочка, которая тонет, одна, без слова жалобы. Мне снится ее юное тело, с которым играют волны и течения, пока оно не растворяется в морской синеве и не остается ничего.
Мне снится камень-кит, закутанный в водоросли и обросший ракушками, который на это смотрит.
Мне снится сообщение, которое пузырьками поднимается из его воздушного клапана.
– - Мы прерываем программу, чтобы передать экстренный выпуск новостей...
р
– - Мощное землетрясение произошло в центральном округе Токио буквально минуту назад. Национальное сейсмологическое бюро сообщает о толчке силой в 7,3 балла по шкале Рихтера, что превосходит великое землетрясение 1995 года в Канзаи. Всему бассейну Канто нанесен серьезный ущерб. Наших слушателей в Токийском округе просим сохранять спокойствие и, по возможности, покинуть здания, чтобы не подвергаться опасности оказаться под обвалом. Будьте готовы к последующим толчкам. Не пользуйтесь лифтами. Выключите газ и электроприборы. Старайтесь держаться подальше от окон. Подразделение быстрого реагирования сейсмологической службы в данный момент устанавливает, насколько сильна вероятность цунами. Все передачи прекращаются до особого распоряжения. Мы будем передавать экстренные сводки в режиме нон-стоп, если получим новые сведения. Повторяю...
В комнате холодно. Я тут же убавляю звук и хватаю старинный телефон. Делаю три попытки, но номер Аи молчит. И номер Бунтаро. И номер "Нерона". Уэно не отвечает. От токийского оператора -- ничего.
Я отдал бы все, чтобы это был сон. Все, что угодно. Эфир сотовой связи и телефонные кабели заблокированы -- потому, что полстраны пытается дозвониться в столицу, или потому, что Токио превратился в груды развалин под облаками бетонной пыли? Снаружи целый век тихого дождя падает на листву, камни и сосновые иглы лощины. Внутри диктор сообщает о том, что в стране объявлено чрезвычайное положение. Мне мерещится, что оконное стекло взрывается перед лицом Аи или что металлическая балка врезается в ее пианино. Мне мерещится тысяча вещей. Я хватаю сумку, проношусь по коридору, всовываю ноги в кроссовки и со скрипом открываю тугую дверь. И бегу.
Девять
Порт на острове Кюсю (Здесь и даме прим, перев.).
Район Токио, деловой центр.
Небольшой остров у южной оконечности острова Кюсю.
Древнекитайский мыслитель, основоположник даосизма.
Песня Джона Леннона, 1971 год.
Фешенебельный район Токио, торговый центр.
Главный герой цикла фильмов Джорджа Лукаса "Звездные войны".
Персонаж комиксов и видеоигр.
Фильм режиссера Ридли Скотта, 1982 год, по роману Филипа Дика.
Спальный матрас с одеялом.
Вид многоголосия.
Теплое сезонное поверхностное течение у берегов Эквадора и Перу, считается причиной разрушительных ураганов.
Песня "Битлз" (1967).
Синтоистский храм, построенный в 1869 году.
Район Токио.
Символический вход в синтоистский храм.
Вид колдовства.
В годы Второй мировой войны -- флагман японского флота.
Песня группы "The Village People" (1978).
По названию книги Томаса Мора (1478 -- 1535) "Утопия" (место, которого нет), страна с идеальным общественным устройством.