Чтение онлайн

– - Я уже заплатил в аэропорту.

– - Вы мало заплатили. Давайте-ка еще десять тысяч иен.

Цена дикая, но либо заплатить, либо обмочиться в штаны. С трудом извлекаю бумажник, сворачиваю купюру трубочкой и просовываю сквозь сетку. Лао-Цзы разрывает ее на две части, с хрустом комкает и запихивает себе в ноздри, чтобы остановить кровотечение.

– - Итак. Где туалет?
– - спрашиваю я.

Лао-Цзы смотрит на мой набухший мочевой пузырь.

– - Я вас лучше провожу.

Ливерпульский собор -- это крысиный лабиринт, выложенный плитками. Лао-Цзы ползет вперед на животе. Я следую за ним на спине. Вниз по стенам сплошной завесой струится вода. Иногда брызги летят мне прямо в лицо. Мой малютка-пузырь начинает вопить голосом тюленя, которого тащат на сушу против воли.

– - Мы ведь уже пришли?
– - У меня спирает дыхание. Я -- в гроте. Встаю в полный рост.

Со сталактитов капает вода. Перед писсуарами выстроились в ряд мужчины в форме. Я жду. Я жду. Но никто из них не двигается.

– - Полковник Сандерс!
– - Генерал Макартур хлопает меня по плечу.
– Один из этих туземцев стащил мою платиновую зажигалку! Она стоит целое состояние, черт возьми! Вы ничего о ней не слышали?

Я был помещен в тело куриного магната, чтобы шпионить в ставке главнокомандующего и выяснить, известно ли им что-нибудь о проекте кайтен. Как странно быть таким толстым. Я знаю, что за этими словами лежит скрытый смысл, но с поющим мочевым пузырем трудно сосредоточиться.

– - Нет?
– - Генерал Макартур чихает, извергая целый фонтан.
– - Как бы то ни было, Лемме подбросит вас в порт.

Американский "джип" едет в порт Кагосимы. Мой пузырь теперь как ребенок, цепляющийся мне за пояс. Я боюсь, что он лопнет от внезапного толчка, но мы прибываем к причалу, от которого отходит паром, совершенно благополучно. К несчастью, с началом войны портовый комплекс перестроили, и все указатели составлены на языке --> Брайля[Author:A] . Я подумываю, не отлить ли в урну, но боюсь, что в газетах появятся заголовки: "Местный Мальчишка Миякэ не Обучен Ходить в Туалет" -- и, спотыкаясь, иду по коридору. Моча толчками вытекает из умирающего тайного агента. Мой мочевой пузырь так переполнен, что его тяжело нести.

– - Сюда, -- шипит невидимый провожатый.

Я оказываюсь в новеньком туалете, огромном, как аэропорт. Пол, стена, потолок, светильники, раковины, писсуары, двери кабинок -- слепящего снежно-белого цвета. Единственный, кроме меня, клиент маячит вдалеке крошечной точкой. Адвокат. Я подхожу к ближайшему писсуару, прислоняю своего золотистого близнеца к стене и...

Адвокат мурлычет --> "Beautiful Boy"[Author:A] так фальшиво, что мой мочевой пузырь съеживается. Я пристально смотрю на него и вздрагиваю от ужаса -- он стоит прямо рядом со мной, отливая в сторону. У него нет лица.

р

Просыпаюсь с переполненным до истерики мочевым пузырем от ужасного грохота прямо над ухом. Когда я немного отодвигаю мешок с песком, тайфун с силой тарана обрушивается на дверь. Мочусь в щель. Моча тут же улетает прочь и, вполне вероятно, достигает берегов Китайского моря. Я возвращаюсь к своему гнездышку из брезента, но спать под разыгравшуюся в ночном небе дьявольскую свистопляску невозможно. Бог грома шагает по Кагосиме, ища меня. Интересно, почему я так отчетливо помню свои сны -- обычно они испаряются, стоит мне открыть глаза. Когда началось мое бесконечное путешествие по дядюшкам, после Андзу, я представлял себе, что где-то, в доме и семье с рекламных картинок, живет Настоящий Эидзи Миякэ. Каждую ночь он видит меня во сне. И что на самом деле я -- это сон Настоящего Эидзи Миякэ. Когда я засыпал и видел сны, он просыпался и вспоминал свой сон, который для меня был явью. И наоборот. Тайфун переводит дух и продолжает атаку, превратившись в бурю. Сарай уже никуда не денется. Чувствую под спиной что-то твердое -это небольшой плоский круглый камень. Кладу его в рюкзак. Когда буря утихает до просто сильного ветра, я в изумлении слышу чей-то храп -- внутри сарая! Заглядываю за узкую перегородку. Женщина. Спит. Она не похожа на садовницу -- должно быть, приезжая, которую тайфун тоже застиг врасплох. Может быть, она побоялась сказать о своем присутствии и просто уснула? Разбудить ее? Или напугаю до смерти? Она открывает глаза.

– - Э-э...
– - начинаю я.

– - Наконец-то ты нашел меня.

Она вскакивает, и полы ее кимоно расходятся. Я настолько поражен, что не могу вымолвить ни слова. На долю секунды я принимаю ее за мать Юки Тийо, той девочки, что однажды в Уэно объявила о собственной пропаже. Она влажным пальчиком проводит по моим соскам, а другая ее рука исследует, что там у меня в трусах, -- это неправильно, я признался в любви Аи, -- но тут ее губы раскрываются мне навстречу, и миллионы крошечных серебристых рыбок меняют направление. Я не могу с этим бороться. Я не могу двинуться, отвернуться, ответить.

Я кончаю.

Из-за ее плеча я мельком вижу госпожу Хурму. Она восседает на мешке с землей и высасывает из хурмы сочную мякоть. И выплевывает блестящие косточки.

р

Оргия богов превратила залитый

солнцем сад в груду мусора. Соки, капающие из его зеленых вен, наполняют воздух ароматами. Растерзанные цветы, поломанные ветви, кусты, вырванные с корнем. Я нахожу маленький плоский круглый камешек. Кладу его в рюкзак. Хорошо бы побыть здесь еще, посмотреть на пруд, но я хочу избежать встречи с владельцем сарая, и, кроме того, до парома на Якусиму осталось всего полтора часа. Я продираюсь сквозь растерзанную бугенвиллею и перелезаю через стену, к удивлению школьницы в проезжающем мимо автобусе. Она -- единственный свидетель. Иду обратно между тех же домов, их обитатели уже встали и обсуждают починку заборов. Я останавливаюсь у "Лоусонз" и покупаю бутылку грейпфрутового сока "Минитмэйд" и --> рамэн[Author:A] в стаканчике -- со вкусом --> кимчи[Author:A] -и прошу продавщицу налить кипятка. Завтракаю на волноломе. Сакурадзима извергает свой пепел в безукоризненно чистое небо, а море отглажено самым тщательным образом. Тайфуны разрушают миры до основания, но наступающее следом утро приводит миры в порядок. Я звоню дяде Толстосуму, сообщаю, что жив -- говорю, что переночевал у друзей в Кагосиме, -- а потом иду пешком до самого порта. Паром ждет -- автомобили и грузовики уже сбиваются на палубе в стадо под присмотром портовых грузчиков, которые машут флажками и свистят. Я заполняю посадочный талон, плачу за проезд, умываюсь, чищу зубы и ищу телефон.

– - В новостях сообщали о тайфуне, -- сказала Аи, -- но он не привлек большого внимания из-за голубей.

– - Голуби захватили все газеты?

– - Вчера весь день по всему Токио голуби залетали в здания, сталкивались с машинами. Как в каком-нибудь безумном фильме катастроф. Можешь себе представить: по всем каналам -- слухи, теории, эксперты. Секретные правительственные испытания, птичий грипп, последователи культа Аум, перемещения магнитных волн, предвестники землетрясения. Кроме того, у луны вчера ночью было самое яркое --> гало[Author:A] за последние двадцать семь лет. Никто не знает, как воздействуют на голубей кристаллы льда в атмосфере, но обстановка накаляется еще больше. А сегодня утром я вышла купить кофе к завтраку, а камфорное дерево перед тюрьмой черным-черно от ворон! Это было страшнее, чем репетиция любительского духового оркестра! Честно, было такое ощущение, что вот-вот явится сам князь тьмы.

– - Куда уж тут моему жалкому тайфуну.

– - Давай сменим тему, пока не пошли гудки. Вчера я поговорила с Сатико, когда она уходила на работу. Если тебе будет негде остановиться, когда вернешься в Токио, ты сможешь ночевать здесь. На диване. Если я так скажу. Раз в три дня ты будешь делать уборку и готовить. И ни в коем случае не подходить к телефону, а то бабушка Сатико подумает, что ее внучка живет с любовником.

– - Эй...
– - Больше всего мне нравится "Если я так скажу".
– - Спасибо.

– - Пока не за что. Обдумай.

Когда я сажусь на паром, попадаюсь на глаза нескольким жителям острова из числа своих знакомых. Матери одноклассников, друзья двоюродных братьев, оптовый торговец сахарным тростником и фруктами, который ведет дела с дядей Апельсином. Они расспрашивают меня о жизни в Токио, больше из вежливости, чем из интереса. Я говорю, что вернулся забрать зимнюю одежду, пока не наступили холода. Все говорят о тайфуне и о том, во что обойдутся восстановительные работы и кому придется за них платить. Я прячусь на палубе второго класса и устраиваю из своего рюкзака что-то вроде заградительного барьера, чтобы спокойно вздремнуть. Палуба вокруг меня занята дамами из туристического клуба в Канзаи. Их экипировка состоит из фланелевых рубашек, телогреек, непромокаемых брюк, дурацких шапок и удобной для ходьбы обуви. Они разворачивают карты и обсуждают свой маршрут. Островитян отличить легко -- у них скучающий вид. Из-за того, что вчера после обеда не было ни одного рейса, паром все продолжает наполняться пассажирами. Я перебегаю глазами от одного человека к другому, пока не встречаюсь взглядом с мужчиной, формой нижней челюсти и скул напоминающим борзую, который спрашивает меня, во сколько паром прибывает в Камияки, главный порт Якусимы. За информацию он платит неочищенными земляными орехами. Из вежливости беру несколько штук, но они крайне быстро вызывают привыкание. Мы со смаком приканчиваем большую часть пакета, складывая маленький курган из пустых скорлупок. Борзая -издатель из Отиаи и знает бюро находок в Уэно -- он однажды встречался с сестрой госпожи Сасаки на литературном ужине. Двигатели ррррррррревут, пробуждаясь к жизни, туристки издают "Ууууууууу!", вид в иллюминаторах разворачивается и плавно исчезает. Девятичасовой выпуск новостей посвящен ожидаемой отставке очередного премьер-министра после провала коалиции.