Чтение онлайн

– Подожди, ты ведь что-то хотел сказать?

Он тихо засмеялся:

– О, Холли, не думаю я, что тебе понравится то, что я расскажу.

– Обязательно понравится! – шепнула она, предчувствуя, что дело тут касается первой любви. Он замялся.

– Ну же, давай, – требовала она, – мы же взрослые уже. – И она уселась на потасканный чемодан.

– Было это давным-давно, – начал он, усаживаясь напротив Холли на бухту каната. – Мне было семнадцать и ей почти семнадцать, мы встречались тем летом, и ей скоро уже пора было обратно, в Индиану. По-моему, мы с ней обжирались печеными яблоками,

сидя у костра на пляже и целовались с ней, но нам этого казалось мало, и поэтому однажды ночью я привел ее сюда, она на самом деле была очень милая девочка, и ей не меньше моего хотелось узнать, что это такое – заниматься любовью.

Он снова улыбнулся и покачал головой:

– Не верю я, что тебе хочется все это выслушивать.

В рассеянном свете над его головой носились пылинки.

– Хочется, – тихо сказала она.

– Ладно, это был первый раз и для нее, и для меня. Мы старались шуметь как можно меньше, насколько я помню, а потом мне очень интересно было, что же она обо всем этом думает. То есть вот нам было по восемнадцать, и мы с ума сходили друг от друга. Я предохранился, поэтому последствия меня не волновали. Мне просто хотелось знать, не сожалеет ли она, ведь на следующий день она уехала домой, и нам даже как следует поговорить не удалось, и весь остаток лета я думал о том, не разочаровалась ли она, может быть, я сделал что-то неправильно.

Холли страшно удивилась, чтобы Эвен – и сделал это неправильно? Представить себе такое невозможно. За последнюю неделю она столько раз представляла себе, как она занимается любовью с Эвеном, и ни разу он ничего не сделал неправильно.

– О, Эвен, это себе представить невозможно.

Лицо его осветилось радостью:

– В самом деле?

Слава Богу, в кладовке стоял сумрак, лицо Холли пылало.

– То есть я, ну представить невозможно, чтобы ты в чем-то сомневался, в общем забудь, что я сказала.

– Черта с два я забуду!

– А что случилось? – быстро спросила она.

– Через месяц я получил от нее письмо, она писала, что по-прежнему уважает меня.

– О, Эвен!

– Нет, в самом деле именно так, и еще писала, что это была самая чудесная ночь в ее жизни, но поскольку начинается учебный год, и в этом году она заканчивает школу, она хочет поставить меня в известность, что она будет встречаться с другим.

– После этого вы как-то общались?

– Нет. – Он встал и взял ее за руку. – А ты мне расскажешь что-нибудь о себе за обедом, хорошо?

Она взглянула на него широко раскрытыми от удивления глазами, и он тут же понял, что она неправильно его поняла.

– О, вечно ты все не так понимаешь, неужели ты думаешь, что я способен задать даме неджентльменский вопрос? Я хотел спросить тебя о твоих текущих делах, о том, почему тебе приходится скрываться здесь.

– Пойду займусь обедом, – объявила она, умышленно не обращая внимания на вопрос, и, пригнув голову, вышла в спальню.

– Все равно я рано или поздно все узнаю, – сказал Эвен сам себе и занялся пробками.

– У тебя или тепловой удар, или помутнение рассудка, – объявил Эвен, входя в комнату. – Что именно, отвечай!

– И то, и другое, – нагло сказала она, и взгляды их встретились. Стол, уставленный яствами, выпивкой

и свечами, разделял их и являлся последним физическим препятствием. Глаза Эвена стали серьезными и чувственными, а с лица сползло выражение добродушия, которое оно несло на себе все то время, что он пребывал в коттедже.

– Иди сюда, – резко сказал он.

– О, Эвен, – она подошла и упала в его объятия и подставила губы под его поцелуй. Он стал спускать платье с вырезом ниже плеч все ниже и ниже, приговаривая:

– Я знаю, дорогая, я знаю…

Дыхание его было горячим, и он осыпал поцелуями ее шею и плечи. Она взяла его руку и поцеловала костяшку, оцарапанную, когда он привешивал кондиционер.

– Мне так хочется довериться тебе.

– Подожди, постой! – Он сделал шаг назад.

В глазах ее вспыхнуло смятение:

– Что случилось? – задыхаясь, спросила она.

– Я хочу тебя, Холли.

Улыбка зажглась на ее лице.

– Хочешь, пойдем в спальню?

Он покачал головой:

– Прямо здесь, – и указал на пол, – или на столе.

– Но я не хочу, мы не будем заниматься любовью!

Он смотрел, как меняется цвет ее лица, оно раскраснелось не от жары и не от неудовлетворенного желания, оно вспыхнуло от смущения.

– А причина этого совсем иная, чем ты думаешь.

– А откуда ты знаешь, что я думаю?

Взгляд ее требовал объяснения.

– Холли, просто выслушай меня, это очень тяжело и мне, и тебе, ты очень много значишь для меня теперь, поэтому ни один раз прямо здесь, ни целая ночь в твоей постели не дадут мне того, чего я хочу, того, что мне нужно, что нужно нам обоим.

– И что нам нужно?

– Нужно, чтобы ты, черт возьми, наконец, сказала мне, в чем дело?

Он протянул к ней руки и снова надвинул на плечи эластичную кайму.

– Пойми меня правильно, это не игра и не желание показать свою власть, мы оба будем в проигрыше, пока ты не поделишься со мной, потому что все это время я буду все так же хотеть тебя, так что расскажи мне все побыстрее, поскольку с каждой секундой промедления я теряю нервные клетки.

Он увидел, как дрогнул ее подбородок, когда она украдкой взглянула ему в лицо и тут же снова отвернулась. Он чувствовал, что решимость его ослабевает, а перед глазами все расплывается от тревоги за нее. Господи, как он не хочет видеть ее в отчаянии, тем более что сейчас он и сам прикладывает к этому руку. Какой-то части его хотелось уйти, выйти за ограду и подышать свежим морским воздухом, в котором не нависают неразрешимые проблемы, но при этом ему хотелось, чтобы и она была с ним. Он подвинул к ней стул, и она, пробормотав «спасибо», уселась.

– В гуакомоли помидоры с твоего огорода, – сказала она, изо всех сил стараясь придать многозначительность этой простой фразе. – Я их никакой химией не поливала, чтобы ты знал. – Она подвинула к нему блюдо с энчиладо. – А всю эту мелкую пакость я ощипывала сама, конечно времени у меня было предостаточно.

Ее взгляд поднялся от блюда и встретился с его.

– Но я не жалуюсь.

Он взял блюдо и наложил себе щедрую порцию.

– Конечно, нет, не могла бы передать мне острый соус, спасибо, кстати, ты когда-нибудь бывала на карнавале? Фантастическая ночь!