Славная девочка
Шрифт:
В этот момент ему казалось, что осуществление его планов связано с минимальным риском. Внимания они привлекали не больше, чем все остальные. Холли без предупреждения схватила его за руку и увлекла в толпу. И вот он рядом с ней, и они переплетя пальцы, плечом к плечу продираются сквозь густую толпу.
Все вокруг состояло из запахов, из звуков, отовсюду доносилась музыка, и раскаты смеха переплетались в наполненном праздничной иллюминацией воздухе с громкими приветствиями. На гуляющих были самые разнообразные наряды, начиная от черных кожаных костюмов мотоциклистов, увешанных цепями,
– Пойдем туда! – воскликнула она, – видишь, там торгуют жареным картофелем Тесси, пойдем же туда!
И она поволокла его сквозь толпу мимо лотков с пирожными, мимо холодильников на колесах, из которых торговали мороженым и газированной водой.
– Мы с Энни работали там как-то летом, – объявила она, когда они подошли к ларьку Тесси. – Картошку тут жарят на чистом масле.
Пока он расплачивался за два бумажных кулечка хрустящего картофеля, она спрыснула их солодовым уксусом, после этого они продрались сквозь толпу к ограждению, отделяющему набережную от пляжа. Холли вдыхала морской воздух, а Эвен наблюдал за ней. В воде отражались разноцветные огни, лунная дорожка, но все это бледнело по сравнению с ее ослепительной улыбкой. Он протянул руку и коснулся ее щеки.
– Что, отклеивается, – спросила она, прижимая кулачок к усам. Он выпятил губы и покачал головой.
– По-моему, даже немножко выросли.
Ее гортанный крик потонул во всеобщем шуме, но метко пущенный кусок картошки попал Эвену в плечо.
– И вовсе это не смешно!
В знак примирения он придвинулся поближе и положил в ее кулек кусочек от себя.
– Извини, – сказал он, но она уже забыла, как глупо он ее напугал.
– И почему только, – спросила она с набитым ртом, – тебе не нравится все, что нравится мне?
– Шшш, если начнешь анализировать, пропадет всякое удовольствие.
Неожиданно толпа поредела, и он знаком показал, что им тоже надо идти.
– Видишь фургон? По-моему, там дискотека, и если не ошибаюсь, то крутят «ролингов».
Они скомкали кулечки, бросили их в переполненную урну и пробились к огороженной канатами сцене. Там вовсю уже шел конкурс танцев, и плечи и бедра Холли сами собой задвигались в такт музыке. Глядя как она отдается ритму, он осознал, что она просто не может удержаться. Усы, шляпа, мешковатый костюм, все бесполезно, подо всем этим кроется женщина, и это видно каждому. Но никто в жизни не догадается, что это «славная девочка» – его девочка. Он закурил сигару и стал гордо наблюдать, как сбываются его мечты. Вся набережная, казалась, заколыхалась в такт рок-н-роллу, одна лишь Холли вдруг остановилась и подошла вплотную к Эвену. По-прежнему, не отрывая взгляда от танцующих, она попыталась заговорить с ним.
– Даже и не думай, танцевать я не буду, мне и тут очень хорошо. – Наманикюренным пальчиком она поправила дужку очков.
– Ой, посмотри, какая парочка, Горгона танцует с Вулканом. Ты только посмотри, как она его обвила. Карлос, нам просто необходимо…
И тут Эвена перебила чья-то бойкая скороговорка.
– Посмотрите, какая парочка. Эй, привет,
Холли моментально перестала раскачиваться в такт музыке и хлопать в ладоши. Этот голос был ей слишком хорошо знаком. Эвен схватил ее под руку и плотно прижал к себе. Холли бешено озиралась по сторонам, живот свело, рядом с ними стоял Денис Кратчи и держал микрофон у самого лица Эвена. Она взглянула на Эвена, Эвен на нее:
– Держись! – шепнул он. Кратчи склонился ближе:
– Говорите, пожалуйста, громче, нам вас не слышно.
– Меня зовут Рейндженелд Кьюкоксвей, я торговец носками «ахиллесова пята» из Кеннебанкпорта. Тетеря вы глухая! – рявкнул Эвен и тут же растворился в толпе, увлекая за собой Холли.
– Как, по-твоему, он меня узнал, а? – отчаянно зашептала она.
– Если бы узнал, я думаю сейчас бы он не утруждал себя интервью с этим гориллой в гавайской рубашке, как по-твоему?
Весь следующий час они держались подальше от огороженной канатами танцевальной площадки рядом с радиофургоном. Вместо этого они покатались на колесе Ферри, на качелях По, посетили комнату смеха Барни, а после этого катались на автодроме до тех пор, пока Холли не испугалась, что повыбивает себе все зубы от бесконечных столкновений с машинкой Эвена.
– Отведи меня в какое-нибудь спокойное место, – взмолилась она из своей побитой розовой машинки. Когда они снова вышли на набережную, она утерла пот со лба, поправила шляпку.
– Холли, ты, должно быть, страшный человек на дороге, – сказал он.
Он ее дразнил и это ей нравилось.
– Да как ты мог такое сказать, я великолепно вожу, я… – и тут она осеклась, заметив, что несколько человек смотрят на нее. Эвен это тоже заметил.
– Тихо, иди как ни в чем не бывало и не гляди на них. Пошли.
Чтобы хоть как-то подбодрить ее, он положил ей руку на талию.
– С тобой все в порядке?
– Да, может быть, они просто восхищаются, какие ты мне приклеил прекрасные усы, – она коснулась верхней губы и подмигнула ему, – поверить не могу, что столько лет жила без усов.
Он притянул ее к себе:
– Ну что довольна?
– Да, очень довольна, – она улыбнусь. – Очень, очень довольна, – шепнула она.
Первым заговорил он, прерывая мгновение кристальной близости, которую им удалось создать среди гуляющей толпы.
– Ночь еще долгая, пойдем!
И вскоре они уже шли вдоль края набережной мимо игорных столиков. Звенели колокольчики, лопались воздушные шарики, исчезали под прилавками долларовые банкноты.
– Не бойся, все в порядке, никто за нами не следит. Смотри, все увлечены исключительно закидыванием резиновых лягушек на листья кувшинок и лопанием шариков с водой.
Холли вдруг остановилась.
– О нет, только не это, опять, – пробормотала она.
В трех шагах от них стоял Деннис Кратчи, он поправлял грим, помощники подсказывали ему, а несколько компании любопытствующих с удовольствием и восхищением наблюдали за этим. Толпа напирала, и они никак не могли ускользнуть от сулящего беду репортера.