Чтение онлайн

– Сейчас будут.

Он усадил ее на биде, сам уселся на унитаз лицом к ней.

– Сейчас мы решим эту гормональную проблему, – сказал он и достал из кармана коробочку, открыл ее и поставил на раковину. – Вуаля!

Холли не могла сдержать улыбку, глядя на то, как Эвен закатывает рукава. Он открыл тюбик с клеем, изучил ее верхнюю губу как опытный хирург, готовящийся к операции. Даже если они и не пойдут сегодня на набережную, даже если она так и застрянет за забором еще на одну ночь, его мальчишеское очарование и энергия обещают, что хотя бы мысленно сегодня она вырвется за пределы этого двора. Может быть, именно это он и планировал,

ведь не может же он в самом деле рассчитывать, что она покинет свое безопасное убежище. Стройная цепочка ее мыслей была порвана острейшим ощущением от того, что бедра Эвена сдавили ее колени. Он склонился совсем близко и стал рассматривать ее лицо, отчего перед мысленным взором Холли пронеслась целая череда спутанных образов. Двое детей, играющих в маскарад, ноги Эвена, сжимающие ее, холодный ободок биде под ее пальцами, Эвен, подстригающий маникюрными ножницами ее будущие усы, его собственные усы и сосредоточено приоткрытый рот под ними… Холли таяла. Тяжело сглотнув, она принялась изучать рисунок на занавеске душа. После немыслимо долгой паузы она спросила:

– Так кем, ты сказал, мы будем?

– Меня зовут Реджиналд Кьюс Коксвейн, торговец носками фирмы «Ахиллес» из Кенибакпорта.

Холли чуть не захлебнулась от смеха из-за преувеличенного новоанглийского акцента, который изобразил Эвен. Он поднял очки на лоб и спросил:

– Готова?

Холли плотно сжала губы и быстро кивнула.

– Нагнись, чтобы я мог их тебе приклеить.

Эвен промокнул ее верхнюю губу сухим полотенцем, медленно положил его ей на ноги, после чего поднял тюбик с клеем.

– Не шевелись, я никогда еще не приклеивал усы никому другому.

Когда холодный клей коснулся верхней губы Холли, глаза ее невольно расширились:

– Как? – спросила она сквозь сжатые зубы. – Ты никогда раньше этого не делал, правда?

Он завинтил тюбик и, не сводя с нее глаз, кинул его в раковину через плечо.

– Не шевели ни единым мускулом.

Губы ее дрогнули, поскольку она пыталась сдержать смех.

– Еще раз шевельнешь губами – поцелую!

– Я стараюсь, честное слово стараюсь, – сказала она и наконец не удержалась и разразилась хохотом. Что бы сегодня ночью ни случилось, она знала, что этот смех запомнится ей больше всего. Щекочущее, яростное веселье, которое он подарил ей, само по себе играло с драгоценным сокровищем, она глубоко вздохнула, затаила дыхание, потом медленно выдохнула.

– Все, порядок!

Но это было не так…

– Ты такой смешной с этими усами, очками и с этой прической, и когда ты, ты… – начала она и упала ему на грудь, снова разразилась приступом смеха. Когда она соскользнула на пол, он тоже принялся смеяться. Как долго он этого хотел, увидеть ее радость, увидеть, как она скинула с себя тяжелое бремя хотя бы на один вечер. Он смотрел, как она сидит на полу, положив голову на край биде и держится за бока от хохота. Разве это не здорово будет, если она выйдет вместе с ним в мир, разделит его радости или даже если они вдвоем просто посмеются друг с другом, разделив маленькую тайну. Черт возьми, ведь он хотел, чтобы она была рядом с ним, даже когда она плакала, потому что он любит, всем сердцем любит ее. Прошло несколько минут и Холли наконец утерла глаза:

– Извини, это из-за твоих усов, стоит тебе приблизиться ко мне, ты начинаешь ими подергивать.

Эвен пригладил волосы, потом ущипнул себя за нос.

Нет, рано еще говорить ей, что он ее любит, рано.

– Да плохо

я все продумал, – сказал он, – пиджаки плохо сочетаются.

Он помог ей усесться обратно на биде.

– А теперь все, серьезно, пока клей не высох.

– Есть, сэр!

Взяв ее двумя пальцами за подбородок, он приподнял ее лицо, и взгляды их встретились. Потом его взгляд опустился ниже, и, тщательно примерившись, он мягко приклеил усы на место.

– Ну и как я выгляжу?

Речь ее была невнятна, поскольку она пыталась не шевелить мышцами лица, это было невероятно трудно, ибо лицо Эвена было всего в нескольких дюймах от ее лица, и пальцы его мягко держали ее за щеки.

– Ты похожа на одного человека, которого я как-то отказался вывозить на самолете из Колумбии, сиди тихо!

Не могла она сидеть совершенно тихо при нем, ей хотелось кинуться не то к нему, не то прочь от него. В данный момент ей хотелось придвинуться дюйма на четыре ближе, но мало ли кому какого рожна хочется. Она вздохнула, его пальцы помедлили у кончиков ее усов и принялись ощупывать восхитительную поверхность ее губ, она с подозрением посмотрела на него.

– Ты что делаешь?

– Проверяю, симметрично ли вышло, и не разговаривай, иначе все расклеится.

Уловил суть, подумала она, глядя на широкие отвороты его легкого полотняного пиджака. У нее и так все расклеивается, а теперь, когда он так близко и так решительно настроен, и им так весело, как она скажет ему, что все его тщательно продуманные планы не сработают? Побуждения у него восхитительные, но как могут фальшивые усы и мешковатый костюм спрятать ее от толпы? Если уж на то пошло, как сможет это сделать Эвен? Да, решила она, пора, видимо, с этим кончать.

– Можно я теперь посмотрюсь?

Эвен взглянул на часы и отпустил ее:

– Конечно.

Он встал и подал ей руку.

– И все-таки кем я буду? – спросила она, вставая.

– Познакомься, Холли, это Карлос, торговец изумрудами, мой хороший близкий друг.

И он указал на зеркальную стену. Проявив гораздо больший интерес, чем ей хотелось бы, Холли встала, повернулась к зеркалу и потеряла дар речи. То, что она увидела, ошеломило ее. Она подняла волосы, стянула их на макушке и стала смотреть, что вышло.

– Так ведь, так ведь получается вылитый дядюшка Ричард… Эвен, я выгляжу в точности как мой дядюшка Ричард!

Ей впервые за вечер пришло в голову, что выйти за ограду возможно. И на самом деле можно пойти на праздник. Она отпустила волосы, они рассыпались по плечам, и повернулась к Эвену.

– Милый мой, это же чудо на самом деле!

– А теперь снова подыми волосы, мы примерим шляпу.

Он вышел из ванной, и она следом за ним.

– А ты нам и шляпы припас?

Она остановилась напротив своего отражения в зеркале шкафа и выжидательно приподняла волосы:

– Давай же!

Он порылся в комоде и вернулся с двумя шляпами, одна была уже надета на его голову, а другую он нес в руках.

– Ты что, торопишься? – спросил он. – Мы что, куда-то собираемся?

Встав позади нее, он надел ей на голову плетеную соломенную шляпу. На какое-то мгновение они встретились глазами в зеркале.

– Соломенная, а по форме как фетровая, – объяснил он, отступая на шаг.

Холли сдвинула шляпу чуть в сторону, чтобы прикрыть один глаз и стала рассматривать свой изменившийся облик. Отрицать было бессмысленно: Эвену удалось полностью сгладить почти каждую характерную черту «славной девочки».