Чтение онлайн

–  Ой, это... Да, - она хихикнула, - Один чудик, между прочим, с Дрейфа, заказал форму почтальона, которую можно было бы одним движением превратить в обычный костюм. И даже без выворачивания на изнанку. Пришлось повозиться.

–  Зачем?!

–  Не знаю! Может он артист, а может жулик - мне какое дело!?

* * *

Вокруг встречи с Марчем мы развернули великолепное представление на тему конспирации. Васик дал ему мой телефон и наказал звонить с автомата, в определенное время, надо сказать, довольно-таки позднее и весьма неудобное для прогулок. Хотя, кто их, артистов знает.

Затем мы с ним беседовали на лавочке в парке, и лишь

затем я назначил ему встречу в дешевом номере, снятом специально для этого. Все это произвело должное впечатление - какое бы то ни было обсуждение суммы гонорара в таких условиях выглядело бы просто нелепо. Мне тогда и в голову не приходило, что все эти конспиративные меры не только были оправданы, но и оказались недостаточными.

Марч был среднего роста и не производил впечатления атлета. Разве что в движениях иногда проявлялась шуистская грация. А вот слова ему давались с трудом. Он говорил руками, говорил своим чрезвычайно подвижным лицом, и вообще всей фигурой.

–  Герр Петров, - начал он, глянув на мою визитку, которую вертел в пальцах, - со мной на тросе... как бы... не знаю, как это сказать... Зарубает как бы. Такое ощущение... Я как бы выключаюсь иногда.

–  Позвольте, как это? Прямо на канате? Разве это возможно?
– я даже забыл делать умное лицо.

–  Ну да! Вы не понимаете. Я по тросу иду, как по проспекту. Я, наверное, и во сне смог бы по нему идти. Какое-то время. Я вырос на тросе. Да беда-то не в том, что я могу свалиться... Хотя это, наверное, было бы неприятно. Моя работа не в том, чтобы ходить по проволоке, как воробей какой-нибудь. Канатный плясун - это акробатический актер, я же постоянно в образе, вира-майна! Причем у нас все на импровизации, никакого сценария нет. Вепрь и загонщики - сыгранный ансамбль. У нас есть, конечно, наработанные связки, но всю игру на этом не вытянешь. Каждый постоянно придумывает свои сюрпризы, заготовочки разные.

Я внезапно понял, почему его вдруг так понесло и всю неуверенность как гиком сшибло. Он выдавал свою программу для девушек и журналистов. Разумеется, им, плясунам, постоянно приходится доказывать, что они занимаются высоким искусством, а не спортом. Тем более что в Лум-Луме, как я это понимал, от самих плясунов ничего не зависит. Лум-Лум - игра логическая, а плясуны там были всего лишь живыми фишками. Их ходы определяли игроки, плясуны же только выполняли их, попутно развлекая публику. Если я, конечно, все правильно понимал. И хотя на виду были именно они, и им доставалась изрядная доля зрительского внимания, роль живых марионеток не могла не угнетать. А все поклонницы, наверняка, начинали с вопроса: "Как же вы ходите по такой тоненькой проволоке!?"

–  Пройти по тросу - дело не хитрое, - прервал мои мысли Марч, - даже вы, док, смогли бы. Мы постоянно играем некоторое действие, и я должен контролировать ситуацию. А то, получается, меня как бы посылают, а я, как бы, не реагирую. И потом... Знаете, я действительно чуть не упал один раз. Наступил мимо троса. Как пьяный, честное слово! Только сейчас вспомнил.

–  Но вы же не упали?
– растерялся я.

–  Ни хрена себе, вира-майна! Да если бы я упал, меня бы ложкой соскребали! И сюда бы в ведре принесли. Все, что соскребли бы. Там двадцать метров. Нет, не упал. Я был уже возле площадки. Зацепился за нее.

–  Выходит, риск все-таки есть?

–  Ну, я бы и на середине троса, наверное, не упал бы. Ушел бы на какой-нибудь трюк. Мы время от времени изображаем падение. Как

бы чуть не сорвался. Но это все должно идти в сюжете игры. Ну, скажем, вепря не загоняют, а, как бы сталкивают. Или загонщик упустил добычу и, как бы с отчаяния...

Он помолчал.

–  Нет, ну да, ну конечно есть риск. У нас три года назад один сорвался. Его тогда успели подхватить на брезент, но все равно поломался сильно. Из программы пришлось уйти.

–  Понятно, - наконец произнес я любимое слово, - риск есть, но говорить об этом не принято.

Ладно, вернемся к вам, Марч, - я быстро продолжил, чтобы не дать ему возразить, - расскажите поподробнее об этих ваших "отключеньях".

–  Да я уже все, как бы и рассказал.

–  Что вы при этом чувствуете?
– я достал лютню из футляра и пристроил ее на коленях, но струн пока не касался.

Марч покосился на мои действия с опаской и даже чуть отстранился.

–  Что чувствую?
– вопрос оказался непростым.
– Да нормально чувствую. Спокойно. Ну, засыпаю, как бы.

–  Что можно сказать...
– начал я и задумался. Вопрос ведь был в том, что можно сделать.
– Мы не можем исключить того, что вы стали жертвой атаки. То, что вы рассказываете, вполне укладывается в картину воздействия. Причем это может быть и излучение, и наркотик и код, действие почти одинаковое.

Много раз я говорил эту фразу на радость мнительным клиентам, одержимым невинной комнатной версией мании преследования, но только в этом случае она вполне могла иметь под собой реальные основания. Под Марча могли подкапываться и коллеги-плясуны, и конкуренты, желающие свалить Лум-Лум. Шоу-бизнес, вира-майна!

Я был в изрядной растерянности. Одно дело выправлять случайные прорехи и успокаивать доморощенных параноиков, другое - противостоять неизвестной силе, возможно, весьма могущественной. Такого опыта у меня пока не было. В конце концов, я решил, что мне не помешает небольшой тайм-аут. Я продолжил:

–  С другой стороны, это вполне может быть следствием каких-то ваших собственных проблем. И любое вмешательство может повлиять на ваши способности, ослабить внимание или чувство равновесия, или еще что-нибудь в этом роде. Поэтому мы начнем с вещей однозначно безвредных, но и, увы, не слишком результативных. Сделаем обычную профилактику: закроем мелкие прорехи, подтянем связи, память соптимизируем. Не возражаете? А к следующей встрече я бы хотел посмотреть на вас в той самой, так сказать среде. Побывать на игре, или, если можно, подняться вместе с вами на трос. Это было бы лучше всего. И еще. Если у вас опять будут такие "провалы", постарайтесь запомнить все, как можно подробнее. Все обстоятельства, ощущения... Если это, действительно, похоже на сон, то могут быть и сновидения. Что предшествует, что вы чувствуете потом. Договорились?

* * *

Когда я вечером вешал плащ в прихожей, я обнаружил, что автомат все еще висит там, где я его оставил - на вешалке, между пальто и телогрейкой.

–  Блин, Чирок, прибери, Христа ради, наконец, это железо! Это ж не зонтик, вира-майна!

–  Приберу, приберу, - ответил он, только что не приплясывая от нетерпения, - ты принес?

* * *

С Васильком я встретился на другой день перед шоу. Марч устроил мне пропуск, не опасаясь вызвать подозрения, все участники шоу постоянно приглашали на игру знакомых и полузнакомых. Ну, а я по-прежнему в глубине души считал все конспиративные меры, прежде всего, спектаклем для клиента.