Симуляция
Шрифт:
Когда я уходил, девочка задремала. В прихожей, пряча свой гонорар, я объяснял мамаше:
– Дня три-четыре она будет в относительном порядке. А потом... Все зависит от того, как вы распорядитесь этим временем. Главное, пока вы берете на себя всю ответственность, она не начнет себя вести, как взрослый человек.
Поговорили как образованные люди. Но что это изменит?
* * *
– Это наш бухгалтер. Он отключился.
Я с умным видом посмотрел на склоненную лысину в бисеринках пота и сказал:
– Ого. Категория "Б"?
Надо по мере возможности демонстрировать
– "С" прим.
– ответили мне.
– Ага, - солидно хмыкнул я.
– Он работал, работал, все было нормально, а потом ему позвонили, он сказал...
Я еще какое-то время выслушивал их важные, на их взгляд факты, а потом принялся за работу. Я уже давно зарекся придавать значение всему, что рассказывают о предыстории сбоя. Рассказы дилетантов только сбивают с толка, и почти всегда неточны именно в ключевых моментах. К тому же сейчас все ясно. Человека, который выключился, нельзя просто пытаться разбудить. Сначала его надо выключить окончательно, остановить все процессы, в числе прочего и тот, который переклинил систему. А потом уже включать по стандартной процедуре. И если это не получится - вот тогда придется задуматься.
* * *
Встреча с Васильком почти всегда неожиданна. Потому что его лицо находится гораздо выше, чем этого можно ожидать. Он надвигается из толпы с громким "Привет!" и мне приходится задирать голову, чтобы понять, что это он, старый приятель Василек, а не репродуктор на столбе.
Мы подошли к столикам уличного кафе, стряхнули с двух стульев дождевую воду и привели их в более-менее сухое состояние с помощью подручных средств - газеты и каких-то клочков оберточной бумаги. Я сбрасывал пепел на мокрый асфальт и развивал свою аргументацию:
– И не надо так ухмыляться. Конечно, мы можем гораздо меньше, чем принято считать. И меньше, чем иные пишут в рекламках. Но и это немало. Ты, почему-то до сих пор считаешь меня шарлатаном. Я ведь тебе-то ничего не продаю, обидно просто. Времена изменились. Теперь мы даем реальный результат. Не во всех, конечно, случаях. Но все же.
– Да я разве против? Ежели клиент хочет платить, так и пусть платит!
– Блин! Дело не в том, хочет - не хочет... Это пять лет назад были занятные игрушки и не более. Ну, прикинь - если ты, к примеру, не можешь заставить себя работать, и теряешь на этом конкретные бабки. Да что бабки жизнь вообще сыпется! А я перешиваю пару связей, и все налаживается... Более-менее...
– Ну погоди... Ты вот память им стирать можешь?
– Что значит "стирать"? Нет, ну могу, конечно. Ну, во всяком случае, результат почти такой же. "Стирать" - не совсем то слово. Видишь ли, система построена так, что на практике ничего нельзя откатить назад без последствий. Каждое событие отражают десятки служб. Любой новый объект встраивается в систему на всех уровнях. Старые объекты как-то с ним взаимодействуют,
– И при этом еще больше запутаешь картинку?
– Исть-эственно! И того, что я делю, тоже никто не сможет "родить обратно". Вообще-то бывает и другая работа, поспокойнее: косметика, профилактика, лакировочка... Но там и результаты не столь яркие.
– А если после тебя он пойдет к другому программатору, и попросит все вернуть...
– Тот поставит на мои связи свои блоки, а в обход моих блоков пробросит "сопли". И если продолжать в том же духе, то рано или поздно оно рухнет. Но у них и в обычной жизни происходит то же самое. Разве что медленнее. "В конце пути нас ждет RESET, как маленькая смерть..." Для того и существуют монтажники.
Василек задумчиво пустил струю дыма в низкое небо, похожее больше всего на накрывший город мутный колпак, выточенный вселенским ювелиром из цельного опала.
– Я вот подумал... Это ж безумной сложности система получается. Если она как-нибудь останется устойчивой... Так они могут черт знает чего достичь.
– Если... Не остается она устойчивой. Безумная сложность не может дать ничего, кроме безумия.
– Так ведь говорят, что гений и безумие...
– А ты не верь. Что-то я их гениальных не встречал. Хотя...
– я щелчком отправил окурок в кучу мусора на краю площадки, - возможно, я для этого слишком примитивен.
– Ладно, - сказал Василек, - это твои заморочки. Давай об деле...
Он задумался, приводя мысли в порядок. Я вдруг подумал, что это похоже на загрузку новой программы. Настолько похоже, что, кажется, прислушайся, и услышишь характерный звук винчестера при свопинге. Я даже усмехнулся, но он не обратил внимания.
– Я сейчас работаю в Лум-Луме...
– Чума!
– восхитился я.
– Это ж крутое шоу! Я сам, правда, не интересуюсь...
– Восхищаться успехами друзей необходимо, это я уже понимал. Но чтобы не дать понять, что мне это все, по большому счету, безразлично... На это меня еще не хватало. Я смутился и поспешил добавить восторга:
– Прямо в эфире?
– Да нет, в основном на площади. Ну и в павильоне тоже. Мы там тотализатор делали. Интересная система получилась...
– Ну и что там?
– спросил я. Его надо было срочно остановить, пока не понесло рассказывать о своей кузнице.
– А, ну да. Канатный плясун один. Может, знаешь даже - Марч.
– Не, я же не слежу.
– Ну вот. Я как-то упомянул тебя. Одну твою историю пересказывал. У нас фуршет был, по поводу закрытия сета, нажрались все... Ну вот. Он потом меня ловит в курилке и начинает так расспрашивать. Ну, типа, просто так. Вообще-то я с ним не очень-то знаком. Так-то они ребята простые, хоть и звезды. Короче, проблемы у него какие-то. Он все про конфиденциальность интересовался. Я сказал, что сведу вас частным порядком и будет полная, окончательная и беспредельная конфиденциальность.