Чтение онлайн

Я сел и снова взял знак в руки. Ох и большая тварь это была… Наверное, одна наподобие тех, которых мы покрошили вместе с Юэ Ганом и компанией. И с гигантскими сколопендрами я тоже сражался…

Ну и поганая там была бойня, если учесть, что в армии служат обычные люди и культиваторы первой-второй звезды. Им действительно пришлось несладко.

Зато это многое говорило о князе Бай и о княжне Линь. Я не знал своих родителей, всё, что мне осталось — вот такие осколки чужих воспоминаний: нагрудный знак, рассказ старого командира, да лёгкое вино из Восточной долины.

И уважение, с которым Лу Бин произносил их имена.

Бай Вэйцзюнь и Линь Вэйсян.

Я сжал знак в кулаке, подержал его, а потом открыл свою котомку и убрал его туда, к пряжке и шпильке.

Я тут только два дня, но у меня уже начинает собираться команда. Не слишком ли всё быстро происходит?

И то, как растёт моя сила, и то, как передо мной возникают вопросы наследования…

Я чуть толкнул тигра:

Что скажешь, дружище?

Тот приоткрыл золотые глаза, смерил меня взглядом и тихо ответил:

Всему своё время.

Понятно… Значит, предчувствия меня не обманывают и рассиживаться некогда. Скорее всего у меня нет того года, что я попросил у деда.

Что ж… Будем ковать, пока горячо.

Тигр усмехнулся и согласно кивнул.

За окном горели фонари в саду, слабый ветер тихо шевелил листья в темноте, а где-то далеко, за стенами дворца, жил своей ночной жизнью Хемин.

Я ещё налил себе вина, совсем немного, полчашки, и медленно отпил, глядя на водопад и отсветы фонарей из долины внизу.

…Хорошее вино…

…

Так, а теперь хватит прохлаждаться. Пора садиться медитировать, а потом взглянуть на те прописи, что мне принёс Линь И.

Два князя: дед и внук!

Интерлюдия. Лао Тэ

Кузня остыла к полуночи.

Лао Тэ сидел на широком пороге, прислонившись к дверному косяку, вытянув ноги и скинув поношенные сапоги в сторону. В руке он держал пиалу с дешёвым вином: он припрятал под дальней полкой кувшин для таких вот вечеров, когда удалось хорошо поработать, а спать ещё не хотелось.

А Ню сам принёс кувшин, даже не спросив, внук всё-таки, не чужой человек — знал дедовы привычки, — поставил рядом пиалу, сел на корточки, поглядел на небо, да зевнул так, что едва нижнюю челюсть не свернул.

— Иди спать, — сказал Лао Тэ.

— Ты сам-то?

— Скоро пойду.

А Ню не стал спорить. Умный он всё-таки, несмотря на вихры и дурной язык. Послушно поднялся, потянулся, побрёл в сторону большого дома, где жили все кузнецы, шаркая ногами. Лао Тэ смотрел ему вслед, пока фигура внука не растворилась в темноте двора, а потом опять уставился в небо.

Ночь была чистой. Звёзды высыпали густо, по-летнему, и горный воздух нёс прохладу с вершин и снизу, от пруда. Лао

Тэ не торопясь отпил из пиалы и с удовольствием почувствовал, как вино разлилось в груди теплом.

Руки у него побаливали, но не от сегодняшней работы, а от возраста: суставы уже лет пять напоминали о себе. Днём он этого не замечал, а вот в такие вот поздние часы, когда незачем было держаться бодрым видом перед подмастерьями, но ничего он привык.

Он думал об этом парне, о Бай Шу.

Лао Тэ был кузнецом сорок лет. Начинал мальчиком на побегушках, потом подмастерьем, а потом уже долго сам учил и работал. Он видел мастеров, которые работали красиво, видел тех, кто работал быстро, видел тех, кто умел и то, и другое, но сегодня он увидел кое-что другое.

Юноша работал очень тихо, без лишних движений, без суеты, которая бывает у молодых, когда им надо что-то доказать. Он брал клинок, закрывал глаза и стоял в раздумьях намного дольше, чем нужно для обычного осмотра, как будто слушал то, что другим людям не слышно, а потом приступал к делу, и в каждом его движении было особое спокойствие человека, который точно знает, что делает.

Первый клинок, который ребята (да и сам он тоже) уже списали — раз! — и исправлен не прошло и большого часа.

Второй, с трещиной у пяты, — ещё быстрее.

Погнутый и сломанный, с которым сам Лао Тэ не стал бы связываться, зная, что рискует своей репутацией, юноша нагрел и выправил, а потом ещё и соединил! Да как! Шва не видно…

Вернее, видно, если знать, где он был, но, когда наследный князь ушёл, Лао Тэ помахал мечом сам, да и подмастерья пошли на площадку и попробовали его на деревянных манекенах. Даже крепыш Хэй, который гнул подковы руками и мог переломить обычный меч пополам, пробовал, но нет, даже не заскрипело…

Как такое может быть?!

Лао Тэ налил себе ещё.

Он видел этот меч раньше, когда разбирал привезённую кучу, выбросить рука не поднялась, что-то в нём было такое, особенное, но и браться не стал: сломанный напополам да ещё и с изгибом был уже за пределами обычного ремесла. Слишком много работы, так что положил в кучу лома и забыл.

А этот юноша нашёл, взял в руки, долго рассматривал, о чём-то думал. Лао Тэ наблюдал, не приближаясь. Он видел, как юноша грел, выправлял изгиб, снова грел, потом сложил оба обломка вместе и стоял так очень долго, Лао Тэ начал считать про себя да сбился со счёта. Даже подмастерья поняли, что творится нечто невероятное. В кузне было тихо, только горн привычно вспыхивал, и руки юноши на мече светились чуть серебристым отблеском металлической ци.

А потом — раз! — и готово.

Лао Тэ поднял взгляд к звёздам. Вот так живёшь, работаешь, честно трудишься, становишься мастером своего дела, а потом приходит некто и являет тебе разницу между уникальным талантом, настоящим гением, и обычным ремесленником. Было бы не так обидно, будь он заносчивым и противным. Было бы понятно, что птица такого полёта держит себя высоко, но нет…

«…мне самому многому ещё предстоит научиться. Талант без опыта — это ничто»… И ещё вежливо поклонился.