Чтение онлайн

Сначала нагрев: я положил клинок в горн, чтобы он дошёл до нужной температуры. Это было железо, а не звёзный металл, в такой кусок пришлось бы влить слишком много ци. С горном было проще и быстрее, чтобы меч стал более податливым.

Я не смотрел на цвет, мне не надо было ориентироваться только глазами. Я чувствовал температуру через ци: когда металл достаточно горяч, он словно начинает двигаться и звучит совсем иначе. Это сложно объяснить словами, просто знаешь, когда пора.

Пока клинок грелся, я занялся запасными кусочками, вводя в них свою

энергию, и заставляя её там циркулировать до тех пор, пока не почувствовал, что железо стало пластичным и начало меня слушаться, как будто у меня в руках был звёздный металл.

Заплавить трещину без видимого шва — это задача, с которой действительно не справится привычный метод. Обычно металл у шва оказывается неоднородным: там, где его слили вместе, кристаллическая структура другая, видна граница, есть невидимые трещины, и по этой границе при нагрузке металл снова разойдётся. Но если пустить ци через оба куска одновременно, выровнять их температуру изнутри и плавно вести дополнтельный металл, то шов «забудет», что был швом. Структура выровняется.

Я вынул клинок из горна и сощурился, ощущая жар всем телом.

Годится. Пора начинать.

Я положил меч на наковальню и начал медленно, по капле, вливать наполненный ци металл в трещину. Я такое уже делал с артефактом деда. Эта работа была намного проще. У этого меча не было зачатков самосознания, с которым надо было договариваться, он был просто хорошим оружием. У него не было своих меридианов, только структура, по которой легко скользила моя ци.

Я работал очень медленно, со стороны, наверное, казалось, что я двигаюсь слишком осторожно. Каждое движение я сопровождал коротким, почти неслышным выдохом и вводом запасного железа. Ци легко лилась вниз по рукам, которые я держал над оружием, в клинок.

Металл впитывал ци, а потом возвращал, и это было похоже на разговор. Я слышал его ответы как звон, и звук менялся с каждым выдохом: сначала звон был с надсадной ноткой, дребезжащий и неровный, так как трещина давала о себе знать, а потом постепенно, с каждым вдохом, он становился чище, ровнее и звонче. Рана внутри зарастала, как у живого существа. Металл выравнивался не только снаружи, но и внутри: на месте соединения не оставалось шва как от пайки. Клинок впитывал дополнительный металл, заращивал трещины и становился единым целым.

Краем сознания я ощутил, что в кузнице стало очень тихо.

Молоты больше не звенели, меха затихли, а люди затаили дыхание, но я не смотрел на них, а сосредоточенно работал.

Сгорело, наверное, две или три палочки благовоний. Наконец, я окунул клинок в бочку с водой. Клинок уже почти остыл, но всё равно соприкосновение металла с водой вызвало резкое шипение и поднялось небольшое облачко пара. Я вынул меч, обтёр ветошью и посмотрел на свет.

Трещины больше не было! Лезвие было ровным и чистым. Металл в бывшем месте разлома не отличался по цвету от остального. Я провёл ногтем — гладко, ни зазубринки.

Готово!

Я обернулся и молча протянул клинок Лао Те.

Кузнец

осторожно взял его дрожащими руками, как будто не верил собственным глазам. Повертел в руках, поднёс к свету от горна, а потом к свету от дверей. Провёл пальцем по лезвию, внимательно осмотрел сбоку, и даже наклонил, ища любые заметные следы шва. Он сделал несколько замахов, слушая как поёт металл в воздухе. Согнул, внимательно слушая и глядя на место, где когда-то была трещина.

В кузнице стояла тишина, только огонь в горне тихо гудел.

Лао Те медленно опустил клинок.

Теперь мастер смотрел на меня совсем другим взглядом. Только что передо мной стоял скептично настроенный кузнец, который ждал провала самодовольного молодого господина с белыми нежными ручками, и вот прорезалось нечто другое: не просто уважение, а понимание и узнавание.

Он бросил на меня живой и острый взгляд, будто увидел меня впервые. Голос у него, когда он заговорил, стал хрипловатым:

— Это же… это не просто ковка…

Я ждал и не перебивал его. Подмастерья запереглядывались в удивлении, наверное, впервые видели своего мастера таким.

— Я знавал хороших кузнецов, — продолжил Лао Те. — Видел мастеров, которые работают сорок лет, но сейчас так с металлом не работает никто… Это легендарная техника… — он замолчал на мгновение, и было видно, что он что-то перебирает в памяти. — Божественное искусство «Дыхание металла», когда мастер-культиватор становится единым со своей стихией. Я слышал про неё от своего учителя. Он говорил, что видел такую работу один раз в жизни, у старых мастеров одного клана, когда был молодым подмастерьем. Говорил, что после этого понял, что есть вещи, которым нельзя научиться только в кузнице.

Один из подмастерьев, который был постарше и принёс мне железо, тихо спросил:

— Учитель, кто умел так работать?

Лао Те не спешил с ответом. Он смотрел на меня, оглядывая с головы до ног, будто заново увидел, потом медленно произнёс:

— «Дыхание металла» — это техника благородной семьи Бай, ведущей свой род от самого Белого Тигра. Так ковал тот самый первый господин Бай, что жил множество поколений назад. И один из его потомков выковал для нашего правителя меч «Стальное Перо». Меч, который дал имя этому княжеству, — он выдохнул. — Я думал, секрет утерян, ведь Белая Провинция стоит в руинах, а наследники Бай погибли все до одного…

Подмастерья не шевелились. Один из них выдохнул почти беззвучно:

— Так он… наследник того самого…

Я подобрал с наковальни ветошь и вытер руки.

— Значит, ли это, что я прошёл испытание? — спросил я у Лао Те.

Тот смотрел на меня, и на его суровом лице читалось что-то похожее на растерянность: вещь, очевидно, крайне для него нетипичная.

— Наследный господин… — запинаясь, начал он. — То есть… Наследный князь…

— Бай Шу, — перебил я. — Здесь я Бай Шу. И лучше без «господина», если не затруднит.