Чтение онлайн

Грянул помпезный гимн императорской семьи. Все присутствующие обратились ко входу и замолчали.

В зал твeрдой широкой походкой, придерживая рукоять именного кортика на поясе, вошeл Великий Князь Михаил. Высокий, с горделивой осанкой, в парадном мундире фельдмаршала с лентой, увешанной орденами. Он источал надменность, присущую всем монаршим особам. Смотрел на присутствующих с высокомерным презрением и явно был безразличен к тому вниманию, что сосредоточилось на нeм.

Следом с такими же важными лицами шли два адъютанта и пять лакеев.

Михаил направился прямиком на сцену, и Хопф с

поклоном уступил ему место. Великий Князь окинул холодным взглядом зал, удостоверился, что тишина абсолютная, и заговорил:

— Дамы и господа, рад приветствовать вас на торжественном приeме в честь обретения нашей богом хранимой Руланией осколка Сердца Дэва. Это знаменательное событие, которое войдeт в историю наравне с основанием нашего государства и Погонежской битвой! Весь народ руланов, все большие и малые города, веси и селения сейчас ликуют от этой новости. Веками мы искали частицу Сердца, слали экспедиции во все части света, теряли самых отважных своих сыновей, но знали, что настанет тот великий день, когда благодать Дэва будет найдена.

Сегодня мы по праву чтим искателя Казимира Всеволодовича Фринна, верного патриота империи, кавалера ордена Рубинового Сердца, профессора академии Малнис. Такой почeт заслужил он долгой и упорной службой на благо родине. Но что самое важное — Его Императорское Величество Василий Пятый повелел мне огласить ещё один титул, присужденный Казимиру Яковлевичу. Отныне он является почeтным жителем Адамара со всеми причитающимися привилегиями.

Зал взорвался аплодисментами, даже Мила прониклась к профессору почтением. И только Фринн стоял, как каменный, с искусственной улыбкой на губах.

— Сколько пустого пафоса, — прошептал он так, чтобы за овациями никто этого не услышал.

Сразу после выступления князя на сцену попросили самого виновника торжества. Фринн попытался отказаться, но люди поддержали его овациями, а игнорировать это было уже неприлично. Фринн обречeнно склонил голову и вышел на сцену.

— Спасибо, что дали слово, но, право, я не умею говорить красиво. В последней экспедиции, когда мы нашли осколок, я потерял много друзей. Понимаю, вам сейчас не очень хочется слушать про изнанку праздника, но я не могу себе позволить не вспомнить про товарищей. Тридцать восемь человек уходили со мной на поиски, а вернулось лишь пятнадцать. И каждая потеря для меня, как игла в сердце. Кто-то погиб, смытый в Бушующий океан, другие пали от рук туземцев и диких зверей. Да и ловушек хватало в том погосте, где мы нашли осколок. Сложно это было. Очень сложно. Но зато теперь у нас есть доказательство существования Сердца Дэва. Сейчас он находится в выставочном зале, так что все вы наверняка его видели. А дальше пусть учeные занимаются. Спасибо за внимание.

И снова раздались аплодисменты. Мила, поражeнная речью профессора, смотрела на лица окружающих и с ужасом понимала, что всем им плевать, какой ценой досталась находка. А ведь это знаменательное событие. Что уж говорить про Афанасия Рябова, который вряд ли отыскал нечто подобное.

Тем временем на сцену вновь поднялся Хопф и объявил о начале магического представления.

Свет притушили. Повисла тишина,

полная нетерпеливых шепотков.

Вдруг в разных частях зала в воздух взмыли разноцветные змейки. Переливаясь и мерцая, они проплыли к сцене и там свились в человеческую фигуру.

Вспышка!

Вместо фигуры уже стоял дряхлый седобородый старик, навалившийся на посох. В щeлковой фиолетовой мантии, что стелилась у него под ногами, весь скрюченный, как знак вопроса. Он глянул на присутствующих исподлобья, приподнял посох и с громом обрушил его на пол. Тут же из-под полы мантии выпорхнули десяток крошечных фей, подхватили мантию, окутали ею старика.

Взрыв!

Теперь на сцене стоял темнокожий туземец с южных островов Тарнавского океана. В руках он сжимал копьe и испуганно озирался, словно не понимал, где находится. Страх сменился удивлением, потом гневом. Туземец замахнулся копьeм, целясь в кого-то из зрителей. Мгновение колебался, а потом заорал боевым кличем и швырнул оружие. Зал успел лишь охнуть, когда копьe рассыпалось искрами. Они повисли облаком, зашевелились.

Рык!

Из облака на сцену выскочил лев, бросился на туземца. В секунду они слились в единое целое, закружились в безумном водовороте.

Хлопок!

Искры, что до сих пор висели в воздухе, рассыпались на части. Облако обхватило туземца и льва и в следующий миг превратилось в балерину, крутящую па.

— Как здорово! — пискнула Мила, когда вернулся Фринн. Она наблюдала за представлением с детским восторгом и напрочь забыла о том, зачем сюда пришла.

— Да, красиво, — сухо согласился Фринн. Взял со стола фужер с игристым вином и в несколько больших глотков его осушил.

— Вам не нравится?

— Не люблю такое. Мне нечего праздновать. Я нашeл стекляшку, за которой гонялся половину жизни, а толку от неe никакого.

— Но ведь это доказательство, что Сердце Дэва существует!

— И где же оно? Вы видели осколок?

— Честно говоря, пока нет. Как-то не до того было, — смутилась Мила.

— Я вас не виню. Это просто кусок кристалла, который излучает немного света. Вот и всe.

— Но как же вы тогда поняли, что это и есть осколок Сердца?

Фринн пожал плечами:

— Это очевидно. Когда касаешься его, тело пронизывает какая-то энергия, и многие вещи становятся очевидными. Вот вы сегодня спросили меня, когда я успел прочитать вашу курсовую. До того момента, как я прикоснулся к осколку, мне и впрямь потребовалось бы много времени, чтобы это понять. Но с тех пор чтение даeтся поразительно просто.

— Но ведь это здорово. Я никак в голову не возьму, почему же вас так раздосадовала речь князя?

Фринн взял ручку Милы и дружески еe похлопал. Натужно улыбнулся.

— Не думайте об этом. Просто мои мысли отправились не в том направлении. Наверное, после экспедиции стоило отдохнуть.

— Вы ведь только недавно вернулись, да?

— Позавчера вечером. Мой бриг до сих пор разгружают в порту, а я уже во всю участвую в светской жизни, — усмехнулся Фринн.

Мила озадаченно вздeрнула брови.

— Ещё и преподаeте к тому же.

— Об этом с Львом Мерецким, ректором Малнис, мы договорились давно. А потом я так извeлся на корабле от безделья, что с первого же дня принялся за работу.