Сердце Дэва. Искатель
Шрифт:
Постепенно Мила стала клевать носом и вскоре сдалась, сама того не заметив. После тяжeлого дня сон был крепок и лишeн сновидений. Даже будильник не сразу его прервал. А когда Мила открыла глаза, за окном уже ярко светило утреннее солнце и пели птицы.
Как бы не хотелось избежать разговора с матерью, ускользнуть незаметно не получилось. Наина Вячеславовна караулила в саду и остановила дочь, когда та уже почти добралась до ворот.
— Доброе утро, Мила, — сказала она из кустов розы у самого забора.
Милу
— Доброе утро, мам. А ты здесь что делаешь?
— Да вот, смотрю, в каком виде моя дочь на улицу выходит. Ещё бы на тебя не напали. Юбка еле колени прикрывает, блузка такая обтягивающая, что грудь напоказ. Ты хотя бы на учeбу хотя бы идешь?
— Сейчас все так ходят. А вчера на меня никто не нападал! Просто так получилось.
— Пойдeм-ка присядем и поговорим.
Наина Вячеславовна отправилась к центру лабиринта, и Мила понуро двинулась следом.
К разговору мама приготовилась. На одной из скамеек стоял поднос с чайником и чашками, блюдцами с дольками лимона, нарезкой сыра и ломтиками свежего хлеба.
— Мамуль, я так на пары опоздаю, — застонала Мила, но всe-таки села.
— Ничего страшного не произойдeт, — рассудила мама, наливая чай. — Расскажи лучше, что было на приeме?
— Был Великий Князь Михаил, и у меня даже получилось с ним поговорить. Вот только ничего не получилось. Хопф опять влез со своими байками про недостаток средств, а князь ему и поверил.
— Да, я так и думала. Им проще ухватиться за повод не тратить деньги. Бюрократы, как они есть.
— Потом видела профессора Валенберга. Он совсем спятил, мне кажется. Набросился на меня и начал орать.
Наина Вячеславовна вздeрнула брови. Сжала губы, от чего нос стал ещё тоньше обычного. А потом медленно, отчeтливо проговаривая слова, произнесла:
— Так это он тебя так? Мерзавец! Надо немедленно заявить об этом городовым.
— Нет-нет! Он, конечно, мерзавец, но к платью моему не прикоснулся. От него меня спас профессор Фринн, с которым я и пошла на приeм.
— Фринн? Фринн… Фринн… — повторяла мама, стараясь вспомнить эту фамилию. — Кажется, Афоня рассказывал о каком-то Фринне… Нет, слишком давно это было. Не помню.
— Он рассказывал, что пересекался с папой в Порт-о-Лейн и очень гордиться таким знакомством.
— Вполне возможно, — пожала мама плечами. — Но он, как видно, оказался мерзавцем похлеще Валенберга.
— Нет! — запротестовала Мила, но сразу осеклась и исправилась: — То есть да. Не знаю. Он показался очень приятным человеком. Мы гуляли, болтали о том и о сeм. А потом мне поплохело. Я даже не поняла, что случилось. Когда открыла глаза, уже лежала на берегу. Вот как-то так.
— Возмутительно! — поддержала дочку Наина Вячеславовна. — Это хамство какое-то! Самое наглое, неприкрытое хамство!
—
— Фринн… Мне надо посмотреть в отцовских бумагах. Я точно помню, с ним была связана какая-то дурная история.
Глава 8. Сложные решения
После разговора с мамой Мила едва успевала на первую лекцию. Пробежать весь путь до академии, через ступеньку взмыть по лестнице — только так была надежда в последнюю секунду влететь в аудиторию. И Мила почти совершила это чудо, когда внезапно на пути вырос Олег и перекрыл коридор к аудитории артефактологии.
— Мила? Походу, это судьба! — расплылся он в улыбке.
— Уйди с дороги! Я опаздываю! — запыхавшись, прохрипела Мила. Согнулась, оперлась на колени. Чуть не выронила учебники, но успела перехватить их поудобнее.
— На лекцию? Пропусти еe, нам поговорить надо.
— Кому надо? — она выпрямилась и скривилась от того, как противно кольнуло в боку.
— Это касается нас. Нашего будущего. Я понимаю, что не идеален, но и ты, как бы, не подарок.
— Отлично начал. Перед зеркалом ещё немного порепетируй, хорошо?
Мила похлопала его по широкой груди и попыталась протиснуться дальше. Но Олег лишь выставил перед ней руку.
— Объясни мне, в чeм проблема? Ты тупо ни с хрена устроила скандал, а теперь делаешь вид, будто я прям чуть ли не… Что хуже меня никого нет, короче.
— А я и не сомневалась, что ты ничего не поймeшь.
— Не понял, да. Тупой я, с этим разобрались. Теперь ты мне скажешь, что тебя разозлило?
Мила вспыхнула. Она всегда говорила, что ей не нравится, да только Олег не слушал и делал всe, как привык. А теперь строил из себя дурачка. Он действительно тупой, совсем без иронии!
— Нет. Думай сам. Почему я должна сто раз одно и тоже повторять?
Олег долго смотрел Миле прямо в глаза, а потом спросил так, будто это была последняя встреча:
— Я правда тебе настолько противен, что ты даже не хочешь попытаться сохранить наши отношения?
— Я пыталась. И не один раз.
— Не про это речь! Вот здесь и сейчас я предлагаю тебе начать всe сначала. Ну, или почти сначала. Неужели тебе вообще не хочется попробовать?
— Зачем? — вздeрнула Мила одну бровь.
— Наверное, потому что я тебя люблю.
Слова эти были для Олега подвигом. Он терпеть не мог сантиментов. Особенно с тех пор, как начал возиться со своими зверюгами. Всякие комплименты давались ему через силу, а теперь в любви признаeтся? Это не могло оставить Милу равнодушной. Задело что-то в груди, защемило.
— Мне сложно сейчас тебе верить, — призналась она.
А Олег не понял:
— Ты не веришь, что я тебя люблю?
— Нет-нет, почему-то в этом я не сомневаюсь. Но всe остальное… Прости, но я не готова.