Чтение онлайн

— Как видишь, нет. Вернер понял их язык и предложил обменять нас на семь ружей.

— Как дeшево вы, оказывается, стоите.

Они пошли дальше и вскоре свернули на набережную. Тихие волны шелестели, волнуя дорожку Кары. Та ребристой линией убегала к горизонту между каравелл. В одной из рестораций с живой музыкой звучал душевный романс.

— А с моим отцом ты знаком? — продолжила Мила.

— Было дело, мы пересекались в Порт-о-Лейн года три назад. Уж не помню, куда он держал путь, но я возвращался в Адамар с грузом ритуальной посуды из храма

Духа Пантеры.

— Вы разграбили храм? — ахнула Мила. Она знала, как добывались экспонаты для музеев и объекты для исследований, но только сейчас стало очевидно, что это не просто находки, а украденные у кого-то вещи.

— Он стоял заброшенным многие века. Боюсь, в живых уже нет никого, кому эта посуда была бы важна. Так что разграблением я бы это не назвал.

— Может и так. Но мне не по себе становится, как представлю, что лет через двести кто-нибудь найдeт, к примеру, мою комнату и вынесет всю одежду.

Фринн мягко засмеялся.

— Поразительно! Никогда не встречал таких впечатлительных барышень. Разве через двести лет тебя будет это заботить? Боюсь, в таком возрасте от тебя уже мало чего останется.

Мила надула губки. Слова Фринна казались насмешкой, хоть и сказанной с нежностью. И сложно было решить, надо ли отвечать на это с вызовом или принять, как шутку.

— Прости, мне не стоило так говорить, — спустя короткую паузу произнeс он.

— Да, не стоило.

— В любом случае, я уверен, что Афанасий Фeдорович ничем таким не занимался.

— И почему я тебе не верю? Не пойми меня неправильно, но иногда на вещи смотришь под другим углом, и они приобретают другие смыслы. Отец никогда не делал секрета из своей работы. Он часто и подробно рассказывал, что и где нашeл. Да и дома у нас полно трофеев из его путешествий.

— Не удивительно, что вы с братом пошли по его стопам. В Порт-о-Лейне мы провели целую неделю в разговорах обо всeм, и я не уставал восхищаться его не дюжим умом. Искусство, литература, история, технологии. Он во всех темах был, как рыба в воде. Единственное, что его раздражало, это светские новости.

— Это всегда его утомляло. Он говорит, в высоком свете меньше души, чем в двигателе самоезда. Все презирают друг друга, завидуют и ждут, когда можно будет с аппетитом обсудить чью-нибудь неудачу, — пояснила Мила.

— Примерно так он и сказал, когда я решил было сообщить о женитьбе дочери графа Брутова на своeм двоюродном брате. Тогда эта новость будоражила всех, а его больше интересовал новый аппарат для опреснения воды.

Дальше набережная удалялась от воды и тянулась вдоль пустого в это время песчаного пляжа. Фринн свернул на пирс, и Мила, не задумываясь, повернула следом. Так они и шли между тесно пришвартованных лодок и яликов, небольших яхт. Те вяло покачивались на воде, но в темноте это больше напоминало шевеление морских животных.

— Я читал несколько книг твоего отца. У него получаются прекрасные приключенческие романы, — произнeс Фринн.

— На самом деле он просто описывал художественным слогом свои путешествия. Даже придумывать

ничего не потребовалось.

— Правда? Даже историю про остров Родэм, где нашлись руины древнего высокоразвитого города?

— Да, и про него тоже правда. К сожалению, в совете не поверили этому и отклонили отчeт об экспедиции. Я сама не помню подробностей — двадцать лет прошло с тех пор. Но скандал был оглушительный. Отца едва не выгнали с позором. А уж когда он опубликовал роман, то лишь благосклонность попечителей его защитила.

— Неужели он не взял ничего с собой? — с робкой надеждой спросил Фринн. — Это помогло доказать ему свою правоту.

— По-моему, нет. Не припоминаю ничего такого.

— Невероятно! — воскликнул Фринн. — Благодаря этой книге я и выбрал путь искателя. Она перевернула моe представление о мире! Настолько близки оказались загадки нашего происхождения, что я больше не мог сидеть, сложа руки. Отец мне прочил карьеру в магическом соборе. Он сам был колдуном первой степени и мечтал, что я так же буду плести чары, ворожбу наводить и прочей дребеденью заниматься.

— Но ведь это большие деньги. Люди хорошо платят, если нужно срочно подправить здоровье или найти пропавший кулон любимой бабушки, — размышляла Мила.

Фринн выругался в бороду и остановился. Они уже дошли до края пирса, и дальше разливалось бескрайнее море. Не было видно горизонта, лишь усыпанное звeздами небо отражалось на подвижной глади. И Кара, что жeлтым большим диском зависла над головами.

Фринн взмахнул рукой. Мерцающая дымка окутала еe в один миг и начала струйками сплетаться в чайную розу. Фринн провeл рукой вдоль стебля, завершая формирование цветка, подхватил его. А потом преподнeс Миле со словами:

— Единственное, в чeм вижу смысл магии я, это возможность подчеркнуть волшебство твоей красоты этой розой.

Мила не знала, что сказать. Она приняла цветок и увидела, что тот идеален. Каждый лепесток насытился нежным жeлтым цветом, на крепком стебле ни одной колючки. Мила расплылась в улыбке, а Фринн продолжал:

— Я не встречал ещё таких девушек, как ты, Мила. Но боюсь, что моя работа заставляет тебя держаться на расстоянии.

Мила потупила взгляд, не решаясь признаться, что это правда. Ей стоило невероятных усилий не давать волю чувствам. Пускаться в их омут с головой было не правильно. Даже запретно. И вот она стояла, едва не падая в обморок, рассматривала розу. Воздуха не хватало, хоть Мила и пыталась это скрыть.

— Позволь мне тебя поцеловать? — спросил Фринн.

Сердце Милы забилось ещё чаще. Она подняла голову. Фринн шагнул ближе. Приблизился к еe губам и осторожно коснулся их своими. И тут мир померк. Голос города отдалился, затих. Всплеск воды.

Мила как будто парила. Удушье стягивало грудь, но это уже не волновало. В висках нарастала тупая боль, но и это было чем-то таким, с чем бороться бесполезно.

Внезапно тяжесть в груди пропала. Глубокий вдох. Мила пришла в себя на песке. Боль в висках резко усилилась и охватила всю голову.