Чтение онлайн

— Ээээ, мой дорогой, ты совсем живой или не совсем? — склонился над ним профессор.

— Не знаю, — страдальчески протянул Егор.

Одной рукой, на которой лежал, он не шевелил совсем. Другой пытался ощупать грудь и болезненно жмурился от каждого прикосновения.

— Ничего. Ничего! Орлом будешь ещё летать! А ты… — гневно зыркнул Мамаев через плечо на Олега. — Чего встал, ээээ? Совсем ты слабый стал, совсем силок не держишь! Беги хоть за врачом, чучело!

Олег вздрогнул, со скрипом понимая, что случилось. А потом кинулся на выход.

Олег вскоре вернулся с помощью. За ним в длинном белом халате шагал доктор Гребник. Седоусый старик, прикрывающий лысину врачебным колпаком. Ростом он был на голову ниже Олега и в плечах заметно меньше, зато пузо его выделялось правильной округлой формой.

Следом тащили носилки четыре сокурсника Олега. Они попались на пути совершенно случайно и сами предложили помочь, когда узнали, что случилось.

Перед вольером замялся только доктор. Но смутил его не вид голого профессора Мамаева — тот не делал тайны из своего проклятья и часто его использовал для защиты подопечных. Когда студенты уже принялись раскладывать носилки возле Егора, Гребник опасливо уставился на змея.

— Дмитрий Ионыч, что ты там, как я не знаю кто, топчешься? — окликнул его Мамаев. — Зверя боишься, да? Не бойся, он старых не кусает, он молодых кусает.

— Помилуй, Ирек Даниярович, я не склонен рисковать, — учтиво отказался от предложения войти доктор.

— Эээ! Мне не доверяешь? Или обидеть хочешь?

Гребник нервно сглотнул и даже занeс ногу над порогом, но тут змей слегка поeжился, и всякое желание к нему приближаться отпало.

— Ты, знаешь, думай, что хочешь, но я лучше здесь постою. Насмотрелся, знаешь ли, на укусы тех, кто не кусается. А вы что застыли? — махнул Гребник студентам, которые обсуждали состояние Егора. — Переложите уже человека. Только осторожнее, умоляю вас, это не куль с навозом. У него могут быть очень тяжeлые повреждения. Я уже отсюда вижу, что селезeнка лопнула.

Последняя фраза насторожила всех. Студенты самым аккуратным образом подняли Егора и осторожно положили на носилки. Выпрямились и снова замерли, дожидаясь следующей команды.

— Что вы, как я не знаю кто, да? А ну взяли, по-братски, подняли. Что вас учить всему надо, да? — подогнал их профессор.

Студенты принялись выполнять. Взяли и понесли. Олег тоже было ухватился за носилки, но Мамаев за локоть отвeл его в сторону.

— Ты нормальный, да? Что с тобой неделю происходит, не пойму никак? Был же как орёл, да, — спросил профессор, пристально рассматривая лицо Олега.

— Наверное, не с той ноги встал. Или не выспался. Не знаю, профессор.

— Ты это дело брось, да. Мои ребята всегда с той ноги встают. Знаешь, почему?

— Потому что орлы? — предположил Олег.

— В точку! И ты орeл. Понял, да?

— Да, профессор. Извините, я понятия не имею, как это вышло.

— Эээ, нет. Всe ты знаешь, да. Всe понимаешь. Только говорить не хочешь. А я хочу говорить то, что ты не хочешь, — Мамаев хитро прищурился, от чего его смуглое морщинистое лицо напомнило восточного торговца. А в колючих чeрных глазах заиграли лукавые искры. — С женщиной у тебя проблема, вот что.

— Ну, можно и так сказать, —

тяжко вздохнул Олег и понял, что утаить от профессора ничего не получится. — Мы недавно поссорились немного. Ну, всякое бывало, и ссорились тоже не в первый раз. А тут…

— Изменила, да? Эх, баба! Жeстко с ними надо. Это я тебе говорю, Ирек Мамаев! Три раза женат, и три раза вдовец! Ни одной измены!

— Это вы сами их, что ли, прибили? — широко раскрыл глаза Олег.

А профессор только посмеялся.

— Шутишь, да? Это хорошо. Не я их убил, жизнь их убила, вот как. Но любил я каждую вах, как сильно. Столько детей налюбил, что теперь не знаю, что с ними делать. Дома базар, честное слово. Внуки, там, мои младшие, племянники, племянницы, все там. И все одно и тоже: только проснeшься, сразу «И-и-ирек». А Ирек что, нянька, что ли? Ирек за всеми не уследит, да.

Профессор разошeлся и не заметил, как Олег несколько раз учтиво откашлялся. Мамаев мог говорить о своей семье часами и постоянно вспоминать что-то новое.

— Профессор, я пойду, наверное, — не выдержал наконец Олег.

— Эээ, что ты такой, спешишь всe? Ты старого Ирека слушай, он плохого не посоветует, да. Если женщину не любишь, то и плюнь. Набей мурло той собаке, с которой она шуры-муры делает, и забудь. Но если любишь, то не просто набей собаке мурло, но и женщину свою возьми вот так на руки, да, и носи до конца жизни. Понял?

— Понял… Но ведь она же была с другим. Как мне с этим? Забыть, что ли?

— Один раз, — Мамаев выставил указательный палец, — прости, но не забудь. Второй раз, — добавил средний палец, — не прощай и не забывай. Вырви из сердца и закопай!

— Закопаешь тут. Попробую, конечно… — промямлил Олег.

— Но надо быть уверенным, да. Ты уверен, что она такая-растакая?

— В том-то и дело, что не совсем.

— Как это — не совсем? Одним глазом, что ли, уверен? Или как?

— Я слышал разговор еe подруги.

— Чего? — скривился профессор. — Эээ, что ты! Сплетни насобирал и давай расстраиваться. Не орёл, а пеликан ты, честное слово!

— Вы думаете, это неправда?

— Ничего я не думаю, да! Такие вещи знать надо точно, а то очень нехорошая ситуация может случиться. И сам будешь дурак, и еe дурой сделаешь. Так что иди давай, и не ревнуй из-за чужого языка безмозглого, да.

— Хорошо, — взбодрился Олег. — Спасибо, профессор, вы мне очень помогли.

Он покинул зверинец в приподнятом настроении. Уж если мудрый Ирек Мамаев сказал, что не всe потерянно, значит есть ещё шанс вернуть Милу. И эта надежда была сейчас сродни глотку свежего воздуха.

Лазарет находился в отдельном корпусе недалеко от зверинца. Небольшое простенькое здание, лишь отдалeнно напоминающее архитектуру академии. Бежевые стены, широкое крыльцо с тремя белыми колоннами и покатая черепичная крыша.

Внутри было также скромно. В правом крыле две аудитории для лекции по анатомии и знахарству, в левом — кабинеты доктора Гребника, ветеринара Хомякова и ещё несколько помещений, чьe предназначение знали только работники лазарета и самые частые его гости. Второй этаж делился на палаты для девушек и для юношей.