Чтение онлайн

способность видеть, что все происходит “само собой”, в чудесной спонтанности.

С этим настроением связано чувство глубокого, бесконечного покоя, которое

вызывает, например, длительный снегопад, мягко окутывающий все звуки, слой за

слоем.

Падает снег.

Непостижимое, беспредельное

Одиночество.

Ваби,

неожиданное узнавание все той же “таковости” в самых обыденных явлениях, и особенно в момент, когда честолюбивые надежды вдруг заволокло мраком

неизвестности. Оно выражается так:

Калитка в кустарнике.

И вместо замка —

Улитка.

271

Дятел долбит

Все в том же месте.

День на исходе.

Пусто зимой,

По кадке с водою

Ходят воробьи.

Аваре — это не совсем печаль и не совсем ностальгия в обычном смысле тоски по

невозвратному былому. Это эхо того, что прошло и когда-то было мило, этот тот

резонанс, который возникает от звуков хора под сводами храма, но без которого

он был бы пуст.

Никто не живет у заставы Фуга.

Деревянный навес — и тот развалился.

Все, что осталось — осенний ветер.

Вечерний туман,

Думы о прошедшем.

Как оно далеко!

Аваре — это переходный момент, когда быстротечность жизни воспринимается еще с

грустью и сомнением, но уже и как форма Великой Пустоты: Ручей прячется

В травах

Уходящей осени.

272

Падают листья,

Ложатся один на другой.

Дождь стучит по дождю.

Переход уже готов завершиться, поэт готов “достигнуть того берега” в хайку

Иссы, написанном на смерть его маленького сына.

Этот мир как росинка.

Пусть лишь капелька росы,

И все же — и все же…[105]

Юген, который содержит в себе некую тайну, описать трудней всего, так что

пусть стихи говорят сами за себя.

Море

темнеет.

Голоса диких уток

Слабо белеют.

Жаворонок.

Упала сверху нота —

И ничего не осталось.

В густом тумане

О чем перекликаются

Гора и лодка?

Прыжок форели.

Облака проплывают

В зеркале ручья.

И еще один пример югена, на этот раз из стихотворений Дзэнрина: Ветер стих — цветы все падают.

Крик птицы — все глубже молчание гор.

273

Поскольку обучение Дзэн по меньшей мере с XV века включало постоянное

использование китайских двустиший, появление хайку не вызывает удивления.

Влияние Дзэн открыто проявляется и в хайку Моритаке, которое является “югеном

— наоборот”. Дзэнрин содержит такое двустишие: Зеркало, разбитое вдребезги, уже не отразит ничего; Упавший цветок едва ли вернется на ветку.

А Моритаке спрашивает:

Упавший цветок

Вернулся на ветку?

Это бабочка.

Говоря о Дзэн и поэзии, нельзя не упомянуть дзэнского монаха школы Сото, отшельника Рёкана (1748-1831). Часто думают, что святой — это человек, чье

чистосердечие вызывает неприязнь окружающих. Рёкан в этом отношении исключение

— это святой, которого все любили, может быть, потому, что он был как

ребенок,— скорее естественный, чем добрый. Может показаться, что любовь

японцев к природе весьма сентиментальна, ибо направлена на такие явления

природы, которые “приятны” и “красивы” — бабочки, цветы фруктовых деревьев, осеннюю луну, хризантемы и старые сосны. Но Рёкан — поэт и вшей и блох, и

___________

Впечатление, особенно противное поэтическому вкусу середины 20-го века. Оно

действительно связано со стилем хайку и других художественных жанров, соответствующих нашим стишкам на поздравительных открытках и картинках на

коробках шоколада. Сравните, однако, сюрреалистическую смелость образов

такого, например, двустишия из Дзэнрина: 274