Чтение онлайн

не является чисто или преимущественно репрезентативным. Даже в живописи

принято считать, что произведение искусства — это не столько изображение

природы, сколько явление природы. Сама техника требует от художника искусства

безыскусности, которую Сабро Хасегава обозначил как “управляемая случайность”, и картины формируются так же естественно, как скалы и трава, которые они

изображают.

255

Это

не означает, что художественная форма Дзэн создается чисто случайно, и

картину может создать змея, которую окунули в чернила, а потом оставили

извиваться на листе бумаги. Суть скорее в том, что для Дзэн не существует

дуализма и противоречия между природным элементом случайности и человеческим

элементом управления. Конструктивные способности человеческого разума не более

искусственны, чем формообразующие действия цветов и пчел, так что с точки

зрения Дзэн нет противоречия в утверждении, что техника в искусстве есть

дисциплинированная спонтанность или спонтанная дисциплина.

Художественные формы западного мира возникли из духовной и философской

традиции, в которой дух отделен от природы и спускается с небес для того, чтобы поработать над ней в качестве сознательной энергии, воздействующей на

инертную и непокорную материю. Поэтому Мальро, например, любит говорить о

художнике, “покорившем” свой материал, как исследователи — путешественники или

ученые — говорят о покорении гор или покорении пространства. Для китайского и

японского уха это звучит смешно, ибо, когда вы поднимаетесь на гору, вас

поднимают не только собственные ноги, но и сама гора, а когда вы рисуете, результат зависит не только от руки, но в равной мере от кисти, чернил и

бумаги.

Даосизм, конфуцианство и Дзэн выражают склад ума, который чувствует себя во

вселенной как у себя дома, и воспринимает человека как неотъемлемую часть

окружающей его среды. Человеческий разум — это не плененный дух, спустившийся

с высоты, а аспект целого, внутренне сбалансированного организма естественного

мира, принципы которого были впервые открыты в “Книге перемен”. Небо и земля — равноправные

256

члены

этого организма, и природа нам не только мать, но и отец, ибо Дао, которое ею движет, изначально проявляется как ям или инь — мужское и женское

начало, положительный и отрицательный принципы, которые в своем динамическом

равновесии поддерживают мировой порядок. В основе культуры Дальнего Востока

лежит прозрение о том, что противоположности относительны и по сути образуют

гармонию. Борьба противоположностей всегда носит сравнительно поверхностный

характер. Если они внутренне взаимозависимы, конфликт не может быть

абсолютным. Так что наше твердое деление на природу и дух, субъект и объект, добро и зло, художника и материал — этой культуре глубоко чуждо.

В универсуме, основополагающим принципом которого является скорее

относительность, чем борьба, нет цели, ибо в нем нет победы, которую можно

одержать, и нет конца, которого следует достигнуть. Ведь любой конец, как

показывает само это слово, есть крайность, противоположность и существуют лишь

в отношении к другому концу. Поскольку мир никуда не идет, некуда и

торопиться. Все можно принимать легко, как делает это сама природа, и в

китайском языке “природное изменение” и “легкость” — одно и то же слово, “и”.

Отсюда — первый принцип изучения Дзэн, как и любого искусства Дальнего Востока

во всех его видах: поспешность и все связанное с ней — губительны. Ибо цели не

существует. Стоит появиться цели, как разработка техники искусства, овладение

самым стержнем его метода становятся невозможными. Под бдительным и

критическим взглядом учителя человек может чертить китайские иероглифы изо дня

в день и из месяца в месяц. Учитель наблюда 257

ет за ним, как садовник за растущим деревом и хочет, чтобы его ученик вел себя

как дерево — рос без цели, не ища кратчайшего пути, потому что каждая ступень

его роста есть одновременно и начало и конец. Так, законченный мастер не чаще

поздравляет себя с “достижением” совершенства, чем самый неумелый начинающий.