Чтение онлайн

____________

см. E.Jacobson. Progressive Relaxation (Chicago,1938). С этой точки зрения

простая вера Банкея в “Нерожденный ум”, и даже Шинрана — в Нембутсу,— также

являются путями, ведущими к сатори. Чтобы “отпустить” себя — не обязательно

доводить попытки цепляния до той степени, когда они становятся уже

невыносимыми.

Как бы в противоположность этому насильственному способу

существует иной путь — дзюдо — “мягкий метод”. Это понимание того, что ум, основная реальность, остаются спонтанными и “несхваченными” независимо от

того, пытается ли человек схватить их или нет. То, что делает или не делает

сам человек — в конечном счете значения не имеет, ибо это просто пустяки.

Думать, что человеку следует схватить или не хватать, отпускать или не

отпускать — значит лишь усиливать иллюзию того, что “эго” реально, и что его

махинации — серьезное препятствие для Дао. По сравнению со спонтанным

функционированием “Нерожденного ума” эти усилия или не-усилия равны нулю.

Выражаясь более образным языком Шинрана, достаточно услышать “спасительный

обет” Амитабхи и хоть раз назвать его имя, Нембушсу, не заботясь при этом о

том, веришь ты в него, или нет, свободен ты от желаний, или нет. Все эти

заботы — порождения гордыни “эго”. Как говорил мистик Кичибей из Шинь-шу: 252

образом как средство интенсификации абсурдных усилий ума постичь самое себя.

Но отождествлять сатори с наступающим чувством облегчения, с ощущением

релаксации — глубоко неверно, ибо сатори есть само “отпущение”, а не ощущение

этого отпущения. Сознательным аспектом жизни в Дзэн, следовательно, является

не сатори, не “изначальный ум”, а все то, что может творить и видеть свободный

человек, когда его ум освободился от судорог.

Когда ты очистился от всех представлений о своей собственной силе, основанных

на нравственных ценностях и дисциплинарных мерах, у тебя не остается ничего, что объявило бы себя слушателем, и благодаря этому ты тогда уже не пропускаешь

ничего из того, что слышишь [83, с.130].

Пока человек думает о том, чтобы слушать, он не может слышать как следует, и

пока

он думает о том, чтобы стараться или не стараться отпустить себя,— он не

может себя отпустить. Но думает ли человек о том, чтобы слушать, или нет,— уши

его все равно будут слышать, и ничто не может помещать звуку достичь его

слуха.

Преимущество метода коан заключается, возможно, в том, что для широкого

употребления другой путь слишком сложен и тонок, им так легко можно

злоупотребить, особенно тем из монахов, кто захочет его использовать как

оправдание своей праздной жизни в монастыре за счет благочестивых прихожан. По

всей вероятности, именно поэтому традиция наставников эпохи Тань, подчеркивавших “не-искание”, уступила место более энергичному методу коана — как средству, исчерпывающему силу эгоистической воли. Дзэн Банкея, лишенный

всякого метода и способа, не

253

может стать основой для создания школы или общественного института: монахи

могут с равным успехом жить где вздумается и заниматься земледелием или

рыболовством. В результате не остается никаких внешних признаков Дзэн; не

остается никакого пальца, указующего на луну Истины — а он необходим для дела

Бодхисаттвы — освобождения всех существ, даже если при этом и возникает

опасность принять палец за саму луну.

254

ГЛАВА 4

ДЗЭН В ИСКУССТВЕ

К счастью, у нас есть возможность не только слышать о Дзэн, но и видеть его. А

так как “один раз увидеть — лучше, чем сто раз услышать”, искусство, выражающее Дзэн, является для нас прямым и непосредственным способом его

восприятия. Это особенно верно еще и потому, что искусство, порожденное Дзэн, не столь символично, как другие произведения буддизма и “религиозного” искусства в целом. Излюбленные объекты дзэнских мастеров-художников и поэтов — это то, что мы бы назвали “природа”, “конкретное” или “земное”. Даже рисуя

Будду или патриархов и наставников Дзэн, они изображают их на редкость

приземленно и по человечески. Кроме того, во всех своих видах искусство Дзэн