Чтение онлайн

что уникальность каждой формы возникает в связи со всеми другими формами, составляет основной принцип учения Дхармадхату — “Царства Дхармы”, получившего

свое развитие в гигантской Аватамсака Сутре. Это многотомное сочинение, возможно,— заключение и кульминация индийской Махаяны. Излюбленный образ

Аватамсака Сутры — огромная сеть из драгоценных камней или кусочков хрусталя, подобная паутине, освещенной восходящим солнцем. Каждая камень

в ней отражает

все остальные. Эта переливающаяся сеть и есть Дхармадхату, вселенная, царство

бесчисленных дхарм или “вещей-событий”.

Китайские комментаторы разработали четыре принципа Дхарматхату, которые

впоследствии, в эпоху династии Тан, приобрели важное значение для Дзэн. Эта

классификация “Царства Четырех Дхарм” такова: 1 17

1. Ши — неповторимые, индивидуальные “вещи-события”, из которых состоит

вселенная.

2. Ли — “принцип”, или конечная реальность, лежащая в основе множественности

вещей.

3. Ли ши ву ай — “нет преград между принципами и вещами”, т. е. нет

несовместимости между нирваной и сансарой, пустотой и формой. Достижение одной

не требует уничтожения другой.

4. Ши ши ву ай — “нет преград между вещью и вещью”, т. е. каждая “вещь — событие” связана со всеми остальными, и самое глубокое проникновение в них

есть их восприятие в “таковости”. На этом уровне любая “вещь-событие” воспринимается как самоопределяющая, самопорождающая и спонтанная. Ведь быть

совершенно естественным, тем, что ты есть, быть татха, просто “таким” — и

означает быть свободным и не иметь препятствий.

Учение Дхарматхату вкратце сводится к тому, что истинная гармония вселенной

образуется, когда каждой “вещи-событию” предоставляется возможность свободно и

естественно быть самой собой, без малейшего вмешательства извне. С более

субъективной точки зрения это выглядит так: “Предоставь всему свободу быть тем, что оно есть. Не отделяй себя от мира, не

пытайся организовать его вокруг себя”. Между этим принципом и простым laissez faire (фр. непротивление, попустительство) есть тонкое различие, которое можно

почувствовать, проанализировав движения

118

при

ходьбе.

Руки и ноги двигаются сами, изнутри. Нам не приходится при ходьбе переставлять

ноги руками. Тело каждого человека есть система Ши-ши-ву-ай. Но Будда

постигает, что вся вселенная есть его тело, чудесным образом взаимосвязанная

гармония, образовавшаяся себя сама, не столько благодаря вмешательству извне, сколько изнутри.

Философия Махаяны считает, что у Будды три формы, три “тела” и рассматривает

его как Трикайю, т. е. “Троичное тело”. С точки зрения множества

“вещей-событий”, или как конкретная человеческая форма, тело Будды есть

Нирманакайя или “Тело трансформации”. Конкретные человеческие формы — это

исторические и доисторические Будды, такие как Гаутама, Касьяпа или

Канакамуни, и, так как они явились “во плоти”, Нирманакайя включает в себя в

принципе весь мир форм. Второе тело Будды — Самбхогакайя, или “Тело Радости”.

Это область праджни (мудрости) и каруны (сострадания). Кару на сверху взирает

на мир форм, а праджня поднимает взор к сфере пустоты. Самбхогакайя также

можно назвать “Телом Реализации”, поскольку именно в этом “теле” Будда осознал

то, что он является Буддой. И последняя форма, Дхармакайя, “Тело Дхармы”, есть

сама шунья, пустота, нуль.

Нагарджуна не обсуждал, каким образом пустота становится формой, Дхармакайя — Нирманакайей. Вероятно, он чувствовал, что тот, кто не пережил просветления, все равно ничего в этом не поймет. Сам Будда сравнивал такие вопросы с

любопытством человека, раненного стрелой, который не позволяет вынуть ее из

раны, не узнав предварительно всех подробностей о внешности, происхождении и

мотивах человека, пустившего стрелу. Тем не менее, исследователи Нагараджуны

119

братья Асанга и Васубандху (280 —300 г. н.э.), разработавшие разновидность

Махаяны, известную под названием Йогачары, предприняли попытку обсудить именно

эту проблему.