Чтение онлайн

Это так отличалось от его жизни с человеческими существами, где не было устройств сложнее копья, не было источника энергии, кроме мышц людей или животных. Гавань была похожа на огромную машину, единственной целью которой было отправлять рыбаков в мантию. Ему казалось, что он сам является составной частью этой огромной машины или работает в сердце какого-то гиганта, построенного из дерева и веревки...

Кроме Бзиа, другие рабочие не проявляли никаких признаков принятия Фарра. Казалось, что их недовольство своей участью здесь, в этом шумном, вонючем аду, было обращено внутрь, на самих себя и друг на друга.

Но все же, как только начиналась каждая новая смена, рабочие, казалось, входили в определенный ритм, и на линии воцарялось дружеское настроение - настроение, которое, как чувствовал Фарр, распространялось даже на него, пока он держал рот на замке.

Он скучал по Дюре и остальным человеческим существам племени, и он скучал по своей прежней жизни в восходящем потоке. Конечно, скучал. Его заключение в этой гавани, казалось, растянулось на вечность. Но он был способен смириться со своей участью, пока его разум был сосредоточен на поставленной задаче, и он находил утешение там, где мог его найти. По одной смене за раз, в этом был секрет, как сказал ему Бзиа. И...

– Ты.
– Чья-то рука легла ему на плечо, схватив за грязную тунику. Его грубо выволокли из строя.

Хош уставился на него, его ноздри болезненно побелели.
– Смена задания, - прорычал он.

– Что?

– Колокол, - сказал Хош.

Когда Дюра приблизилась - с двадцатью другими новыми кули в огромной машине, запряженной дюжиной крепких воздушных свиней, - потолочная ферма Френка сначала показалась крошечной, отпечатком ладони ребенка на фоне необъятности самой корки. Остальных кули, казалось, больше интересовала другая ферма, еще более отдаленная и трудноразличимая, чем ферма Френка. Как сказали Дюре, она принадлежала Хорку IV, председателю Парц-Сити. Рассеянный председатель уклонился от своих гражданских обязанностей - оставив Парц в коварных руках своего сына - и занялся сложными сельскохозяйственными экспериментами здесь, на корке. Говорили, что на потолочной ферме Хорка были колосья пшеницы выше человеческого роста, а корковые деревья не длиннее человеческой руки и перевязаны кусками проволочной сетки...

Дюра едва могла сосредоточить свое внимание на этой болтовне. Мысль о том, что она останется одна на корке, в компании только этих тупиц, заставила ее сердце сжаться.

Наконец за окнами машины показалась потолочная ферма Френка. Машина остановилась в центре группы грубых деревянных строений, и двери открылись.

Дюра выбралась наружу и помахала рукой остальным. Она глубоко вдохнула чистый, безлюдный воздух, наслаждаясь ощущением в легких и капиллярах. Воздух простирался вокруг нее, огромный, непрерывный слой, простирающийся прямо вокруг Звезды; это было все равно, что находиться внутри легких самой Звезды. Что ж, компания, возможно, оставляла желать лучшего, но, по крайней мере, здесь она могла дышать воздухом, вкус которого не был таким, как у того, что уже прошло через легкие дюжины человек.

Сам Кос Френк был там, чтобы поприветствовать их. Он выбрал Дюру, улыбаясь ей с очевидной добротой, и, пока другие кули разбредались по зданиям, предложил показать Дюре свою ферму.

Френк - щеголеватый, кругленький и прилизанный, его розовые волосы ниспадали на замысловатый плащ - уверенно греб рядом с

ней.
– Работа достаточно простая, но требует концентрации и тщательности... качества, к сожалению, которыми в наши дни обладают не все кули. Я уверен, ты прекрасно справишься с работой, моя дорогая.

На Дюре был подаренный ей Ито на прощание комбинезон, сотканный из какой-то грубой ткани из растительных волокон. Когда она плыла в нем, он постоянно терся о ее кожу, как будто натирал ее всю, и ей хотелось сорвать его. На спине она несла круглую деревянную коробочку - баллон с воздухом, похожий на тот, который, как она видела, носил Тоба, с маленькой маской, которую она должна была надеть на лицо, чтобы помочь ей дышать разреженным воздухом верхней мантии. Громоздкая, неестественная вещь стесняла ее движения даже больше, чем одежда городского производства, но Френк настоял, чтобы она носила ее с собой.
– Видишь ли, предписания по охране здоровья, - сказал он, философски пожав плечами, и его богато украшенный плащ обвился вокруг худых плеч.

Под комбинезоном у нее все еще были моток веревки и маленький нож.

Ферма была в основном расчищена от стволов деревьев; обнажившийся после леса свод был засеян аккуратными рядами золотисто-зеленой пшеницы и измененной травы. Здесь, паря всего в нескольких человеческих ростах под колышущимися, вздувшимися верхушками травы-мутанта, она больше не могла видеть границ фермы. Казалось, что естественная дикость поверхности корки была изгнана, захвачена этой вызывающей клаустрофобию упорядоченностью.

Конечно, упорядоченность охватывала только два измерения. Третье измерение вело вниз, к чистому, свободному воздуху мантии, которая висела под ней, огромная и пустая. Народ Парца еще не преуспел в ограждении самого воздуха... Все, что ей нужно было сделать, это швырнуть этот баллон с воздухом в круглое, нежное лицо Коса Френка и махнуть в бесконечность. Эти мягкотелые горожане - даже кули - никогда не смогли бы ее поймать.

Но она никогда не смогла бы покинуть это место, отказаться от своих обязательств, пока не будут оплачены счета Адды. Узы долга удерживали бы ее здесь так же надежно, как в любой клетке.

Кос Френк моргнул, изучая ее.
– Знаю, это, должно быть, странная ситуация для тебя. Я хочу, чтобы ты знала, что тебе нечего бояться, кроме тяжелой работы. Я владелец потолочной фермы, и в этом смысле владею твоим трудом. Но я не совершаю ошибку, воображая, что владею твоей душой.

– Я не жестокий человек, Дюра. Я считаю, что со своими кули нужно обращаться так хорошо, как я могу себе позволить. И...

– Почему?
– Дюра обнаружила, что рычит.
– Потому что ты такой благородный человек?

Он улыбнулся.
– Нет. Потому что для меня экономически выгоднее иметь счастливую и здоровую рабочую силу.
– Он рассмеялся, и Дюре показалось, что этим стал немного человечнее.
– Это должно тебя успокоить, если ничего другого не помогает. Я уверен, тебе здесь будет хорошо, Дюра. Что ж, как только ты освоишь профессию, я не понимаю, почему мы не должны думать о тебе как о будущем руководителе или специалисте по навыкам.

Она заставила себя улыбнуться в ответ.
– Хорошо. Спасибо тебе. Я понимаю, ты делаешь для меня все, что в твоих силах. Что я должна буду сделать?