Чтение онлайн

Сильная рука Бзиа схватила его за волосы и подтащила обратно к столбу; Фарр обхватил руками и ногами твердое дерево.

Хош смеялся, его голос звучал хрипло.

Кто-то постучал по колоколу тяжелым кулаком. Теперь возникло ощущение движения - рывков, покачиваний; Фарр слышал, как тросы дребезжат о колокол и друг о друга.

Итак, это началось. В напряженной, сбивающей с толку тишине они спускались в мантию.

– Мальчик не был готов ни к чему из этого, Хош.
– В голосе Бзиа не было и следа гнева.
– Я же говорил тебе. Как он может действовать,

если его невежество парализует страх?

– Поговори с потоковым, если хочешь.
– Надзиратель отвернулся со своим худым, морщинистым, погруженным в себя лицом.

– Что со мной происходит, Бзиа? Я чувствую себя странно. Это только потому, что мы спускаемся, следуя вдоль хребта?

– Нет.
– Бзиа покачал головой.
– Мы снижаемся, но это нечто большее. Слушай внимательно, Фарр; важно, чтобы ты понимал, что с тобой происходит. Может быть, это поможет тебе выжить.

Эти слова, просто произнесенные, вызвали у мальчика больше страха, чем все разглагольствования Хоша.
– Скажи мне.

– По мере того, как мы спускаемся, воздух становится гуще. Ты понимаешь это, не так ли?..

Фарр понял. В смертоносных глубинах мантии давление и плотность были настолько велики, что атомные ядра были прижаты друг к другу, вдавливались друг в друга. Структуры связанных ядер, из которых состояли человеческие тела - и вся материя, из которой состоял мир Фарра, - не могли оставаться стабильными. Ядра атомов растворялись в нейтронной сверхтекучей среде, которой был воздух; и высвобожденные из ядер протоны образовывали сверхпроводящую жидкость в нейтронной смеси.

Наконец, внутри квантового моря Звезда была похожа на единое огромное гиперядро; там не могла сохраниться никакая жизнь на соединениях ядер.

– Как этот деревянный колокол может защитить нас? Разве дерево просто не растворится?

– Это случилось бы, ... если бы не обручи из вещества сердцевины.
– Обручи представляли собой полые трубки из такого гиперонного вещества. Трубки содержали протонный сверхпроводник, извлеченный из нижней мантии. Другие трубки шли по кабелям к динамомашинам в гавани, которые генерировали электрические токи в обручах колокола.

– Токи в обручах генерируют сильные магнитные поля, - сказал Бзиа.
– Как наше собственное магнитное поле. И они защищают нас. Поля как дополнительная стена вокруг колокола, защищающая его от давления.

– Но что заставляет меня чувствовать себя так странно? Это магнитное поле колокола?

– Нет.
– Бзиа улыбнулся.
– Обручи вытесняют магнитное поле - я имею в виду поле Звезды - из внутренней части колокола.

– Мы все растем в магполе. Оно влияет на нас постоянно... Мы используем поле для передвижения, когда гребем руками. Фарр, впервые в жизни ты не чувствуешь магполе... Впервые ты не можешь сказать, где ты находишься.

Не было никакой возможности отследить время. Тишину нарушали только лязг кабелей, глухие удары корпуса колокола о хребет и почти беззвучное сердитое бормотание Хоша. Фарр держал глаза закрытыми и надеялся

заснуть.

Спустя неопределенный промежуток времени колокол сильно накренился, едва не выбив осевой столб из рук Фарра. Он вцепился в него, оглядывая тускло освещенную каюту. Что-то изменилось; он чувствовал это. Но что? Ударился ли колокол обо что-то?

Колокол все еще двигался, но качество его движения изменилось - по крайней мере, так подсказывало ему ощущение внизу живота. Он был уверен, что они все еще спускались; но теперь спуск колокола был гораздо более плавным, и его случайные удары о хребет прекратились.

Было такое ощущение, что колокол свободно плавает в мантии.

Бзиа положил массивную, добрую ладонь ему на плечо.
– Бояться нечего.

– Я не...

– Мы освободились от хребта, вот и все.

Фарр почувствовал, как у него округляются глаза.
– Почему? Что-то не так?

– Нет.
– Маленькие дровяные лампы в объеме отбрасывали мягкий свет в углубление поврежденного глаза Бзиа.
– Так и задумано. Смотри, хребет уходит вниз всего на сотню метров или около того от города. Это глубже, чем кто-либо мог бы преодолеть без посторонней помощи. Но мы должны пройти гораздо, гораздо глубже. Теперь наш колокол опускается без направляющего стержня.

– Кабели по-прежнему соединяют нас с Парцем. И ток, который они пропускают, будет продолжать защищать нас и кабель от здешних условий, пока мы спускаемся. Но...

– Но мы дрейфуем. И наш трос может запутаться или порваться. Что произойдет, если он порвется, Бзиа?

Бзиа твердо встретил его взгляд.
– Если он порвется, мы не вернемся домой.

– Такое когда-нибудь случалось?

Бзиа повернулся лицом к лампе.
– Когда это произойдет, в гавани почти сразу заметят, - сказал он.
– Кабель перестанет разматываться. Они сразу узнают худшее. Им не нужно ждать, пока возвратится пустой конец...

– А мы? Что бы с нами случилось?

Хош наклонил свое худое лицо вперед.
– Ты задаешь много глупых вопросов. Я тебя немного утешу. Если кабель оборвется, ты ничего об этом не узнаешь.
– Он сжал руку в кулак и щелкнул им перед лицом Фарра.

Фарр вздрогнул.
– Может, тебе стоит сказать мне, что еще может убить меня. Тогда, по крайней мере, я буду готов...

Раздался грохот, при котором он оторвался от опорного столба. Колокол закачался, раскачиваясь в густой жидкости нижней мантии.

Фарр обнаружил, что барахтается в душном воздухе колокола. И снова ему понадобился Бзиа, чтобы протянуть руку и оттащить его обратно к центру.

Бзиа поднес палец к губам, призывая к молчанию; Хош лишь сердито посмотрел на него.

Фарр затаил дыхание.

Что-то царапнуло по внешней части колокола; это было похоже на скрежет ногтей по дереву. Это продолжалось несколько ударов сердца, а затем стихло.

После нескольких минут молчания шаткое путешествие продолжилось; Фарр представил себе многие метры кабеля у себя над головой, по всей длине которого тянулись перегибы высотой в человеческий рост.