Чтение онлайн

Они рассмеялись, хотя и принужденно.

Раук представила женщину рядом с Броу. Ее звали Каэ, и они с Раук обнялись. Дюра с любопытством наблюдала за ними, пытаясь понять смысл их отношений. Между Раук и Каэ чувствовалась скованность, настороженность; и все же их объятия казались искренними - как будто на каком-то уровне, под внешним напряжением, они разделяли основную симпатию друг к другу.

Броу потянул Раук.
– Иди и посмотри на остальных; они скучали по тебе. Мы скоро будем есть.
– Он взглянул на Дюру.
– Ты присоединишься к нам?

Женщина Каэ подошла к Дюре с оживленным дружелюбием.
– Дюра,

давай ненадолго оставим этих двоих наедине. Я покажу тебе караван... Не думаю, что ты раньше встречала таких людей, как мы...

Дюра и Каэ плыли рядом вдоль всего каравана. Каэ указала на особенности каравана и описала, как он работает, в оживленной, будничной манере, ее речь была пронизана бесконечными ссылками на предполагаемое невежество Дюры. Дюра уже давно устала от того, что эти жители Парца относились к ней как к забавной чудачке, но - на сегодня - она сдержала едкие ответы, которые, казалось, так легко давались ей. Эта женщина, Каэ, не хотела причинить никакого вреда; она просто пыталась быть доброй с незнакомкой.

Может быть, я учусь заглядывать людям под кожу, - подумала Дюра.
– Не реагировать на мелочи.
– Она улыбнулась самой себе. Может быть, она наконец повзрослела.

Цепочка стволов скользила по воздуху примерно со скоростью, равной половине скорости легкого гребка. Там были команды запряженных воздушных свиней, их комплекты упряжи были прикреплены - не к аэромобилям, а к веревочным звеньям в цепи деревьев. Свиньи визжали и фыркали, натягивая кожаные ремни. Люди, часть которых была детьми, ухаживали за животными. Свиней кормили из мисок размятыми листьями корковых деревьев, а их упряжь бесконечно регулировали, чтобы упряжки тянули в одном направлении вдоль длинной линии стволов.

Люди приветствовали Каэ, когда она проплывала мимо, и с любопытством поглядывали на Дюру. Дюра предположила, что с этим караваном путешествует, должно быть, сотня человек.

Женщины остановились, чтобы понаблюдать за разделением одной команды. Животных освободили от упряжи, но они все еще были связаны веревками, прикрепленными к проколотым плавникам. Животных отвели, чтобы привязать в другой части каравана для отдыха, в то время как на их место была закреплена новая упряжка.

Дюра нахмурилась, увидев это.
– Не проще ли было бы остановить караван, чем пытаться переставить свиней в полете?

Каэ рассмеялась.
– Вряд ли. Дюра, когда караван собран на краю восходящего потока, обычно требуется несколько дней, чтобы команды свиней довели его до нужной скорости. И как только эта масса дерева начнет двигаться, гораздо легче поддерживать ее движение, чем постоянно останавливать и запускать. Видишь?

Дюра внутренне вздохнула.
– Я знаю, что такое импульс. Значит, вы даже не останавливаетесь, когда спите?

– Мы спим посменно. Мы спим, привязанные к сетям и коконам, прикрепленным к самим стволам.
– Каэ указала на ближайшую команду свиней.
– Мы меняем свиней в полете. Управлять караваном не так уж сложно; все, что вам нужно делать, это следовать за вихревыми линиями по нисходящему потоку, пока не доберетесь до южного полюса... Дюра, такой караван никогда не прекращает движение, как только он отправляется с окраины внутренних районов. Не раньше, чем он окажется в пределах видимости самого Парца. Затем свинокоманды разворачивают для торможения, и караван разбивается, чтобы

его отвезли в город.

Дюра попыталась прикинуть расстояние от восходящего потока до Парца.
– Но при такой скорости, должно быть, потребуются месяцы, чтобы добраться до города.

– Обычно целый год.

– Год?
– Дюра нахмурилась.
– Но как город может так долго ждать пиломатериалы?

– Не может. Но это и не обязательно.
– Каэ улыбалась, но в ее тоне, казалось, не было никакого нетерпения из-за медлительности Дюры.
– В любое время есть целый поток таких караванов, направляющихся в город со всех концов внутренних районов. С точки зрения Парца, существует постоянный приток древесины, в которой он нуждается.

– Раук точно знала, в какой день спуститься к каравану. На самом деле, вы с Броу ждали, чтобы поприветствовать нас.

– Да. Мы пришли вовремя. Мы всегда такие, Дюра; все караваны такие, прямо через внутренние районы. Все тщательно спланировано.

Дюра подумала о десятках, а может быть, и сотнях подобных караванов, бесконечно прибывающих в Парц со своими драгоценными лесоматериалами... и все вовремя. Она испытывала благоговейный трепет при мысли о том, что люди способны систематически планировать и действовать в таком масштабе и с такой точностью.

Они двинулись дальше вдоль каравана. В некоторых местах стволы были вскрыты, чтобы показать зеленое свечение древесной сердцевины, сжигаемой ядерным топливом. Люди двигались вокруг светящихся пятен и кругов, целеустремленные и занятые. Со стволов свисали сети и обрывки веревок, и Дюра увидела спальные коконы, инструменты, одежду, тюки с едой, засунутые в сети. В одном месте была небольшая группа младенцев и маленьких детей, надежно запертых внутри мелкоячеистой сетки.

– А что, - сказала она, - караван сам по себе похож на маленький город. Город в движении. Здесь живут целыми семьями.

– Верно.
– Каэ улыбнулась, немного печально.
– Но разница в том, что этот город будет разрушен через несколько месяцев, когда мы доберемся до Парца. И нас отправят обратно в глубинку на машинах, чтобы начать работу над другим.

Они миновали еще одну сетку, полную спящих детей.

Дюра мягко спросила: - Почему Раук не путешествует с караваном? С Броу?

Каэ слегка напряглась.
– Потому что там, где она сейчас, ей платят больше, она работает кули у Коса Френка. У них есть ребенок. Она тебе говорила? Они с Броу отправили ее учиться в школу в самом Парце. Они должны так работать, чтобы оплатить ее учебу.

Дюра позволила себе зависнуть в воздухе.
– Итак, Раук находится на потолочной ферме в глубинке, ее ребенок в том деревянном ящике на полюсе, а Броу потерялся где-то в потоке с караванами пиломатериалов. И если им повезет, они встретятся - что? раз в год?
– Она подумала о Микксаксах, которые также вынуждены проводить так много времени порознь, и во многом по тем же мотивам.
– Что это за жизнь, Каэ?

Каэ отстранилась.
– Ты говоришь так, как будто не одобряешь, Дюра.
– Она махнула рукой.
– Всего этого. Того, как мы живем. Ну, знаешь, мы все не можем жить как игрушечные дикари в восходящем потоке.
– Она прикусила губу, но продолжила.
– Так обстоят дела. Раук и Броу делают все, что в их силах, для своей дочери. И если ты хочешь знать, что они чувствуют из-за такой долгой разлуки, тебе следует спросить их.