Чтение онлайн

Адда зарычал.
– Я рискну.

– И если ты доберешься домой, ты никогда не будешь таким сильным, каким был, честно говоря. Твоя пневматическая система ослаблена намного ниже номинального уровня.

Ответ Адды, когда он пришел, показался сомнительным.
– Я не смогу охотиться?

– Не сможешь.
– Мууб решительно покачал головой.
– Даже если бы ты смог грести достаточно быстро, чтобы подкрасться, скажем, к старой и негодной воздушной свинье...
– это вызвало легкую улыбку у восходяшего - даже в этом случае ты никогда не смог бы выжить при низком давлении, в разреженном воздухе верхней мантии. Видишь ли, ты был бы обузой для своего народа, если

бы вернулся. Мне жаль.

Гнев Адды, по-видимому, теперь был направлен вовнутрь.
– Я не буду обузой. Я хотел умереть после своего ранения. Вы не позволили мне умереть.

– Это был выбор твоих друзей. Они не позволили тебе умереть; они продали свой труд, чтобы оплатить твое дальнейшее здоровье. Адда, ты в долгу перед ними, чтобы максимально использовать твою новую жизнь.

Адда напряженно покачал головой, бинт зашуршал у него на шее.
– Я не могу вернуться домой. Но у меня здесь ничего нет.

– Возможно, ты смог бы найти работу. Все, что ты смог бы заработать, уменьшило бы нагрузку на твоих друзей. ... И, кроме того, помогло бы, - Мууб воздержался добавлять, - оплатить Адде еду и кров после завершения его лечения.

– Что я могу сделать? Разве вы здесь охотитесь? Я не вижу особой пользы в том, чтобы выслеживать травинки-мутанты.

Теперь они подошли к симуляции дикого коркового леса. Карликовые корковые деревья - тонкие плети не выше человеческого роста - торчали из крыши Парца. Стайка молодых скатов, прикованных к поверхности крыши короткими отрезками веревки, бросилась к ним, когда они проходили мимо. Мууб взглянул на Адду, интересуясь реакцией старика на этот игрушечный лес. Но Адда повернул лицо к вихревым линиям, проносящимся над городом; его здоровый глаз был полузакрыт, как будто он вглядывался во что-то, и игнорируемая пиявка ползла по его лицу.

Мууб заколебался.
– Когда я впервые встретил тебя, ты был обмотан самодельными бинтами. И у тебя были шины... помнишь? Шины на самом деле оказались копьями разной длины и толщины. Все украшено прекрасными гравюрами.

– И что из этого? Ты предполагаешь, что я мог бы получить деньги за них здесь? Я думал, что ваши люди, ваши охранники, достаточно хорошо вооружены своими луками и кнутами.

– Действительно. Нет, нам не нужно ваше оружие... как оружие. Но как артефакты, копья обладают определенной новизной.
– Мууб искал правильные слова.
– Своего рода примитивное мастерство, которое действительно довольно привлекательно. Адда, я подозреваю, что ты мог бы получить приличную цену за свои артефакты, особенно от коллекционеров предметов примитивных культур. И если бы случайно ты смог произвести больше...

Качество света вокруг них странно изменилось. Мууб огляделся, наполовину ожидая обнаружить, что они попали в тень аэрокара; но небо было пустым, если не считать линий вихря. Тем не менее, ощущение перемен сохранялось, тревожа Мууба; он плотнее запахнул халат.

Адда рассмеялся.
– Я лучше умру, чем стану продажным.

Мууб открыл рот, обдумывая ответ. Возможно, это и есть выбор, старик... Но теперь среди придворных вокруг них возникло какое-то волнение. Больше не запутываясь в своих напряженных узелках интриг, придворные собирались вместе, словно ища утешения, указывая на небо.
– Интересно, что случилось. Они кажутся испуганными.

– Посмотри вверх, - сухо сказал Адда.
– Возможно, испуг как-то связан с этим.

Мууб посмотрел на желчное, избитое лицо старика, а затем поднял голову на свежий воздух.

Линии потока двигались. Они устремлялись вверх, прочь от города, поднимаясь подобно огромным лезвиям ножей к поверхности корки.

–

Сбой, - сказал Адда напряженным голосом.
– Еще один. И плохой. Мууб, ты должен сделать все, что в твоих силах, чтобы защитить своих людей.

– Город в опасности?

– Не знаю. Возможно, и нет. Но те, что на потолочных фермах, определенно...

Мууб, в последний момент перед тем, как броситься к своим обязанностям, нашел время вспомнить, что люди Адды тоже были подвержены всему этому, затерявшись где-то в небе.

Воздух над ними, казалось, замерцал; где-то закричал придворный.

Именно Раук первой заметила перемену в небе.

Дюра и Раук работали вместе в углу потолочной фермы Коса Френка. На Дюре был обязательный баллон с воздухом, но она откинула с лица вуаль; и тяжелый деревянный баллон ударял ее по спине, когда она работала. Она высоко засунула голову и плечи в стебли пшеницы, так что оказалась окруженной бездонной клеткой желто-золотых растений. Она подняла над головой обе руки, зарываясь пальцами в корни пшеницы. Стебли царапали ее обнаженные руки. Вот и еще одно молодое деревце; на ощупь оно было теплым и мягким, несомненно, живое растение, тонкая нить с тяжелыми ядрами, пульсирующими вдоль его оси. Молодые корковые деревья были самой постоянной опасностью для урожая Френка, они бесконечно разрастались, несмотря на постоянную прополку. Молодые деревца - тоньше, чем в палец толщиной - было трудно разглядеть, но их легко было выделить среди стеблей пшеницы на ощупь. Она позволила своим пальцам провести по всей длине деревца дальше в тень пшеницы. Она ощупала его корни, которые извивались в переплетении корней и растений, составляющих потолок, и терпеливо извлекла их наружу.

Это была скучная, бессмысленная работа, но не лишенная определенного удовлетворения: она наслаждалась ощущением растений в своих пальцах и получала удовольствие от применения простых навыков, которым училась. Возможно, в какой-то другой жизни она могла бы стать хорошим фермером, подумала она. Ей нравился порядок на ферме - но не давление других людей, - и работа была достаточно простой, чтобы позволить ее разуму свободно блуждать, думать о Фарре, о приливе и...

Раук слегка рассмеялась.
– Посмотри на это. Дюра, смотри... Как странно.

Слегка раздраженная этим вторжением в ее мечты, Дюра отпрыгнула от перевернутого поля. Выбравшись на чистый воздух, она отряхнула руки от пыли.
– Что такое?

Раук зависла в воздухе, мягко помахивая; она указала вниз.
– Посмотри на вихревые линии. Ты когда-нибудь раньше видела, чтобы они вели себя подобным образом?

Вихревые линии ведут себя странно?

Дюра резко опустила голову и окинула взглядом небо.

Вихревые линии мерцали - они были заполнены таким количеством мелких неустойчивостей, что трудно было разглядеть сами линии. На пределе видимости Дюра могла различить только отдельные волны, пробегающие вдоль линий, как маленькие снующие животные. И линии устремлялись вверх, из мантии к наружной корке. К ферме. К ней.

Все линии двигались так глубоко в небе, насколько она могла видеть; параллельные ряды их равномерно устремлялись к ней.

Было и кое-что еще: темная фигура вдали, на краю ее периферийного зрения; она прочертила желтый горизонт карандашом сине-белого света.

– Раук, - сказала она.
– Мы должны двигаться.

Раук подняла на нее глаза, на худом, усталом лице под шляпой с вуалью отразилось безразличие.
– Почему? Что случилось?

Дюра стянула с головы шляпу, нетерпеливо расстегивая лямки баллона с воздухом.
– Дай мне свою руку.