Чтение онлайн

Женщина была примерно ровесницей Дюры, но гораздо полнее; ее волосы-трубочки были искусно завязаны в золотисто-белый пучок, а на скулах виднелись слои жира. С видом профессионала она заглянула в наглазники, уши и ноздри мальчика; она велела ему открыть рот и провела пальцем по деснам, изучая соскобы, которые она извлекла. Затем она потыкала в подмышки Фарра, задний проход и тайник для пениса.

Дюра отвернулась от страданий своего брата.

Женщина сказала Тобе: - Он достаточно здоров, хотя и недоедает. Но он не выглядит слишком сильным.

Тоба нахмурился.
– Вы рассматриваете его для рыбалки?

– Да...

Он, очевидно, стройный и легкий. Но...

– Мадам, он любитель рыбалки, - самодовольно сказал Тоба.

– Действительно?
– Женщина уставилась на Фарра с новым любопытством. Она даже немного отстранилась от него, вытирая руки о свою одежду.

– И это, конечно, означает, что для своего роста и массы он невероятно силен здесь, на полюсе. Идеально подходит для колоколов.
– Тоба повернулся к Дюре, и его голос был ровным и тренированным.
– Видишь ли, Дюра, материал наших тел изменился здесь, на полюсе, потому что магнитное поле тут сильнее.
– Казалось, он говорил ради этого - чтобы заполнить тишину, пока женщина размышляла о судьбе Фарра.
– Связи между ядрами становятся крепче. Вот почему вам кажется, что здесь жарче, и почему ваши мышцы...

– Я уверена, что вы правы, - перебила женщина.
– Но...
– Она заколебалась.
– Он...

– Не поврежден внутри?
– резко перебила Дюра.

– Дюра, - предупредил ее Тоба.

– Леди, он человеческое существо, а не дикий кабан. И он может говорить сам за себя.

Тоба быстро сказал: - Мадам, я могу поручиться за добрый характер мальчика. Он жил в моем доме. Ел с моей семьей. И, кроме того, он представляет хорошую ценность за...
– его лицо надулось, и он, казалось, быстро подсчитывал, - за пятьдесят шкурок.

Женщина нахмурилась, но на ее толстом, широком лице отразился интерес.
– На сколько? Стандартные десять лет?

– С обычными штрафными санкциями, конечно, - сказал Тоба.

Женщина заколебалась.

Вокруг центрального колеса рынка собиралась толпа. Уровень шума повышался, и в воздухе витало возбуждение... опасное возбуждение, почувствовала Дюра; внезапно ей захотелось, чтобы киоск образовал вокруг нее более прочную клетку.

– Послушай, у меня нет времени торговаться; я хочу посмотреть на казнь. Сорок пять, и я приму его вариант.

Тоба колебался всего мгновение.
– Согласен.

Женщина растворилась в толпе, бросив последний заинтригованный взгляд на Фарра.

Дюра высунулась из будки-клетки и коснулась руки Тобы.
– Десять лет?

– Это стандартное условие.

– А работа?

Тоба выглядел смущенным.
– Это нелегко. Не буду пытаться это скрывать. Его посадят в колокол... Но он сильный, и он это переживет.

– А после того, как он станет слишком слаб, чтобы работать?

Он поджал губы.
– Он не будет в колоколах вечно. Возможно, он мог бы стать супервайзером или каким-нибудь специалистом. Послушай, Дюра, я знаю, это должно показаться тебе странным, но таков наш путь, здесь, в Парце. Это система, которая существует на протяжении поколений... И это система, которую вы приняли безоговорочно, когда согласились приехать сюда на машине, чтобы найти способ оплатить лечение Адды. Я действительно пытался предупредить вас.
– Его круглое, унылое лицо стало вызывающим.
– Ты поняла это, не так ли?

Она вздохнула.
– Да. Конечно, я поняла.

Не во всех деталях, но... Я не видела другого выбора.

– Да, - сказал он твердым голосом.
– Что ж, теперь у тебя нет выбора.

Она поколебалась, прежде чем продолжить. Она ненавидела просить. Но, по крайней мере, Тоба и его дом были фиксированными точками в этом новом мире, узлами сравнительного знакомства.
– Тоба Микксакс. Не мог бы ты купить нас... нашу рабочую силу? У тебя есть потолочная ферма на корке. И...

– Нет, - резко сказал он. Затем, более сочувственно, продолжил: - Прости, Дюра, но я не состоятельный человек. Я просто не могу позволить себе тебя... Или, скорее, я не могу позволить себе справедливую цену за тебя. Ты не смогла бы оплатить счета Адды. Ты понимаешь? Послушай, сорок пять шкур за десять лучших лет жизни Фарра, каким бы неумелым он ни был, могут показаться тебе целым состоянием; но поверь мне, эта женщина заключила выгодную сделку, и она это знала. И...

Его голос потонул во внезапном реве толпы, собравшейся вокруг огромного колеса. Люди толкались и отталкивали друг друга, пробираясь вдоль направляющих канатов и поручней. Дюра - вялая, едва заинтересованная - смотрела сквозь толпу, отыскивая источник волнения.

Сквозь толпу протаскивали мужчину. Двое его сопровождающих, энергично размахивавших руками, были одеты в униформу, похожую на форму охранников в больнице Мууба, а тяжелые кожаные маски придавали их лицам сверхъестественно угрожающий вид. Их пленник был на добрых десять лет старше Дюры, с густой гривой пожелтевших волос и изможденным терпеливым лицом. Он был раздет по пояс и, казалось, руки у него были связаны за спиной.

Толпа вздрагивала, когда он проходил мимо, даже когда они подбадривали его похитителей ревом.

Дюра потерла нос, подавленная и сбитая с толку.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь. Почему сорок пять шкурок - это целое состояние? Шкуры чего?

Ему пришлось кричать, чтобы его услышали.
– Это означает, э-э, сорок пять шкурок воздушной свиньи.

Так, кажется, понятнее.
– Так ты говоришь, что труд Фарра стоит столько же, сколько сорок пять воздушных свиней?

– Нет, конечно, нет.

К киоску подошел новый покупатель, мужчина, который коротко спросил о Фарре. Тобе пришлось отказать ему, но он указал, что Дюра свободна. Покупатель - грубый, крепко сбитый мужчина, одетый в плотно облегающий халат, - бегло осмотрел Дюру, прежде чем пройти дальше.

Дюра вздрогнула. В оценке этого человека не было ничего угрожающего, тем более сексуального. На самом деле - и это была самая ужасная, удручающая часть - в ней вообще не было ничего личного. Он смотрел на нее - на нее, Дюру, дочь Лога и предводителя человеческих существ, - так, как она могла бы взвесить копье или нож, вырезанный кусок дерева.

Как на инструмент, а не на личность.

Тоба все еще пытался объяснить ей, что такое шкуры.
– Видишь ли, мы говорим не о настоящих свиньях.
– Он покровительственно улыбнулся.
– Это было бы абсурдно. Ты можешь представить, что люди везут пятьдесят, сто воздушных свиней, чтобы торговать друг с другом? Видишь ли, все основано на кредите. Шкура эквивалентна стоимости одной свиньи. Таким образом, можно обменивать шкуры - или, скорее, суммы кредита в шкурах - и это эквивалентно бартеру свиньями.
– Он весело кивнул ей.
– Понимаешь?