Чтение онлайн

Мууб кивнул.
– Понимаю, сэр.

– Говорю тебе, Мууб, - сказал Хорк, все еще нервно покусывая нижнюю губу, - еще один подобный сбой, и нам конец.

Мууб нахмурился.
– Кто такие "мы"? Правительство, комитет?

Хорк пожал плечами.
– Есть много горячих голов, на потолочных фермах, в динамомашинах, в порту... Кажется, нет способа искоренить таких паразитов. Даже ломая их на колесе, мы создаем только мучеников.

Мууб улыбнулся.
– Мудрое наблюдение.

Хорк рассмеялся, продемонстрировав ухоженные зубы.
– А ты снисходительный старый дурак, который испытывает свою удачу... Мученики. Еще одна тонкость человеческого взаимодействия, которая,

кажется, ускользает от моего бедного, отсутствующего отца.
– Теперь Хорк пронзительно посмотрел на Мууба. Врач обнаружил, что вздрагивает.
– А ты, - сказал Хорк.
– Ты чувствуешь запах восстания в воздухе?

Мууб тщательно обдумал. Он знал, что не находится ни под каким личным подозрением; но также знал, что заместитель председателя - в отличие от его отца - внимательно записывал все, что ему говорили. И у Хорка были десятки, сотни информаторов, разбросанных по всему Парцу и его окрестностям.
– Нет, сэр. Хотя есть много недовольных - и много людей, готовых обвинить комитет в нашем затруднительном положении.

– Как будто мы сами призвали сбои на свою голову?
– Хорк поерзал в своем коконе, складки матовой кожи колыхнулись на его пышных формах.
– Знаешь, - размышлял он, - если бы только это было правдой. Если бы только сбои были человеческого происхождения, которые можно было бы устранить по команде человека. Но тогда ученые говорят нам - повторяя ту малую мудрость, которой было позволено пережить реформацию - человек был перенесен ур-людьми на эту мантию модифицированным, чтобы выжить здесь. Если когда-то у нас был такой контроль над своей судьбой, почему бы нам в конечном счете не вернуть его себе?
– Он улыбнулся.
– Ну что, лекарь?

Мууб улыбнулся в ответ.
– У вас живой ум, сэр, и мне нравится обсуждать с вами подобные темы. Но я предпочитаю ограничивать свое внимание практическим. Достижимым.

Хорк нахмурился, его заплетенные в косички волосы развевались с такой элегантностью, что Мууб внезапно осознал свою лысину.
– Возможно. Но давай не будем забывать, что это был аргумент реформаторов десять поколений назад. И их чистки и изгнания оставили нас в таком невежестве, что мы даже не можем оценить ущерб, который они нанесли...

– В любом случае, я боюсь не бунта, доктор. Это скорее пригодность самого правительства - я имею в виду жизнеспособность нашего государства, независимо от того, кто сидит в кресле моего отца.
– Широкое мясистое лицо мужчины повернулось к Муубу, полное непривычного сомнения.
– Ты понимаешь меня, Мууб? Могу тебе сказать, чертовски немногие понимают, как внутри этого проклятого двора, так и за его пределами.

Мууб был впечатлен - не в первый раз - проницательностью младшего Хорка.
– Возможно, вы боитесь, что сбои сделают невозможным организованное общество, подобное Парц-Сити. Восстания станут не главными. Сама наша цивилизация падет.

– Вот именно, - сказал Хорк, и в его голосе прозвучала почти благодарность.
– Больше нет городов - нет сборщиков десятины, или парков цветов, или художников, или ученых. Или врачей. Нам всем придется махать руками в восходящем потоке и охотиться на кабанов.

Мууб рассмеялся.
– Есть несколько человек, которые хотели бы увидеть обратную сторону десятины.

– Только глупцы не могут оценить преимущества. Когда каждый человек должен будет не только содержать свое собственное жалкое стадо свиней, но и изготавливать вручную все инструменты, которыми он пользуется, как самый бедный сборщик мусора... тогда, возможно, он будет вспоминать о налогообложении с ностальгической нежностью.

Мууб нахмурился, почесывая один

глаз.
– Вы думаете, такой коллапс близок?

– Пока нет, - сказал Хорк.
– Нет, если только сбои действительно не разнесут нас вдребезги. Но это возможно и становится все более вероятным. И только дурак закрывает глаза на возможное.

Мууб, опасаясь, какие ловушки могут скрываться за этим замечанием, повернулся и уставился вниз, в пыльный, освещенный воздух Пэлл-Мэлл.

Хорк прорычал: - Теперь я поставил тебя в неловкое положение. Давай, Мууб, не начинай вести себя как один из этих чертовых придворных поросят. Я ценю твою беседу. Я не хотел сказать, что мой отец такой дурак.

– ...Но он не обязательно разделяет вашу точку зрения.

– Да. Черт возьми.
– Хорк покачал головой.
– И он не даст мне возможности что-либо с этим сделать. Это расстраивает.
– Хорк посмотрел на Мууба.
– Я слышал, ты недавно его видел. Где он?

Разве ты не должен знать?
– Он в своем саду, в корке. Конечно, он не выносит разреженного воздуха, поэтому в основном сидит в своей машине, наблюдая, как кули продолжают свою работу.

– Значит, он здоров?

Мууб вздохнул.
– Ваш отец старик. Он хрупкий. Но - да, с ним все в порядке.

Хорк кивнул.
– Я рад.
– Он взглянул на врача, ожидая его реакции.
– Я серьезно, Мууб. Я расстраиваюсь из-за него, потому что не всегда уверен, что он решает ключевые вопросы. Но Хорк все еще мой отец. И кроме того, - прагматично продолжил он, - последнее, что нам сейчас нужно, - это кризис преемственности.

По галерее прокатился гул разговоров.

Хорк наклонился вперед в своем коконе.
– Что происходит?

Мууб указал.
– Волынщики выдвигаются на позиции.
– Сотня волынщиков, одетых в яркую, бросающуюся в глаза одежду, теперь выплывали из дверных проемов по всей Пэлл-Мэлл и занимали свои позиции, выстраиваясь вдоль маршрута парада. Ближайшие к ним волынщики - четверо, по одному у каждой из составных стен торгового центра - были серьезными молодыми людьми, умело топившими маленькие печи, которые они носили на поясах вокруг талии. Тонкие, заостренные трубки вели от печей замысловатыми завитками к широким, похожим на цветы раструбам; раструбы из полированного дерева зияли над головами волынщиков, как пасти сверкающих хищников.

– Там!
– воскликнул Хорк, указывая вниз по проспекту, его лицо светилось смесью возбуждения и алчности.

Мууб, подавив вздох, наклонился еще дальше вперед и, прищурившись, оглядел торговый центр, пытаясь разглядеть в воздухе далекие пятнышки, которые могли быть приближающимся парадом в честь дня подношения: серьезные, полные горожане, несущие огромные снопы пшеницы, или гротескно раздутых воздушных свиней.

Трубачи нажимали клапаны на своих печных коробках. Внутри каждого раструба закручивались сложные воздушные узоры, посылая импульсы тепла вдоль шейки раструбов - импульсы, которые исходили из них в результате процесса, который всегда казался магическим решительно немузыкальному Муубу, как волнующие раскаты звука.

Далеко внизу, на рынке, ревела толпа.

Тоба Микксакс натянул поводья и, не мигая, уставился в окно.
– Я собираюсь отвезти его прямо в больницу общего блага. Это приличное место. Ею занимается личный врач Хорка...

Машины всех размеров проносились мимо них непрерывным беспорядочным потоком. Свинокоманды испускали клубы зеленого газа. Громкоговорители ревели. Тоба что-то кричал в ответ через систему своей машины, но усиленные голоса были слишком искажены, чтобы Дюра могла понять, что говорится.