Чтение онлайн

Она предположила, что она была примерно такой же плотной, как мясо, но с гораздо более мягкой текстурой. И это было восхитительно - как листья деревьев, подумала она. Но, насколько она могла судить по своему небольшому образцу, намного плотнее и питательнее, чем любой лист.

Когда она ела в последний раз? Это было все, что она могла подумать, чтобы не запихнуть всю эту странную еду себе в рот.

Она вытащила из миски три подушечки для еды, затем накрыла миску и убрала ее в шкаф, отчаянно надеясь, что сильно пахнущие фотоны, которые просачивались из еды, не

разбудят Фарра.

Она поднесла подушечку к губам Адды.
– Ешь, - приказала она.

– Корм городского жителя, - проворчал он; но, вяло откусив кусочек, принялся жевать.

– В этом нет ничего плохого, - прошептала она, кормя его.
– Это просто еда.

– И это полезно для тебя, - громким шепотом воскликнул Тоба Микксакс, поворачиваясь на своем сиденье, чтобы посмотреть.
– На самом деле, это полезнее для твоего здоровья, чем мясо. И...

– Но что это такое?
– спросила Дюра.

– Ну конечно, это хлеб, - сказал он.
– Приготовленный из пшеницы. С моей фермы на потолке. Как ты думаешь, что это такое?

– Не обращай на него внимания, - прохрипел Адда.
– И не доставляй ему удовольствия спрашивать, что такое пшеница. Я вижу, ты этого хочешь.

– Ты ни черта не видишь, - рассеянно сказала она. Она сделала паузу.
– Хорошо, а что такое пшеница, в любом случае?

– Культивируемая трава, - сказал Тоба.
– То, что растет в диком виде в лесу, достаточно хорошо для воздушных свиней, но оно не надолго сохранит жизнь тебе или мне. Но пшеница - это особый вид травы, сорт, за которым нужно ухаживать и защищать, но который содержит достаточно богатых протонами соединений из корки, чтобы прокормить людей.

– Кашей, - проворчал Адда.

– Не кашей. Хлебом, - терпеливо сказал Микксакс.

Дюра нахмурилась.
– Мне кажется, я не понимаю. Воздушные свиньи едят траву, а мы едим свиней. Так все устроено. Что в этом плохого?

Микксакс пожал плечами.
– Ничего, если у вас нет другого выбора. И если вы хотите провести свою жизнь, гоняясь по лесам в поисках свиней. Но факт в том, что на кубический микрон корневой массы корки вы можете получить больше пищевой ценности от пшеницы, чем от выпаса свиней. И экономически более эффективно с точки зрения рабочей силы содержать фермы по выращиванию пшеницы, а не свинофермы.
– Он рассмеялся с раздражающей добротой.
– Или охотиться на диких свиней, как это делаете вы, люди. В конце концов, пшеница остается на одном месте. Она не носится по лесу и не нападает на стариков.
– Он выглядел хитрым.
– В любом случае, есть некоторые вещи, которые вы не получите, кроме как из выращенных культур. Например, пивной пирог...

– Эффективно, - прошипел Адда.
– Это было одно из слов, которые они использовали, когда прогоняли нас с полюса.

Дюра нахмурилась.
– Кто нас прогнал?

– Власти в Парце, - сказал он, и его незрячие глаза обескураживающе заблестели.
– Я говорю о временах десяти поколений назад, Дюра... Мы больше не говорим об этих вещах. Князья, священники, правеж на колесе. Изгнали нас из густого, теплого воздуха

полюса в пустыни восходящего потока. Изгнали нас за нашу веру, потому что мы обращались к более высокому авторитету, чем они. Потому что мы не стали бы работать на их потолочных фермах; мы не приняли бы рабство. Потому что мы были бы неэффективны.

– Кули - не рабы, - горячо возразил Тоба Микксакс.
– Каждый мужчина и каждая женщина свободны в глазах закона Парц-Сити, и...

– А я бабушка ксили, - устало сказал Адда.
– В Парце ты настолько свободен, насколько можешь себе позволить. Если ты беден - кули или сын кули, - у тебя вообще нет свободы.

Дюра сказала Адде: - О чем ты говоришь? Так вот как ты узнал, откуда Тоба - потому что мы тоже когда-то были из Парц-Сити?
– Она нахмурилась.
– Ты никогда мне этого не говорил. Мой отец...

Адда кашлянул, в горле у него задребезжало.
– Я сомневаюсь, знал ли Лог. Или, если знал, то заботился ли он об этом. Это было десять поколений назад. Какая разница сейчас? Мы никогда не сможем вернуться; зачем зацикливаться на прошлом?

Микксакс рассеянно сказал: - Я все еще не придумал, что делать, если ты понесешь расходы на лечение старика.

– Не нужно много воображения, чтобы догадаться, - прошипел Адда.
– Дюра, я же говорил тебе прогнать этого горожанина.

– Тише, - сказала она ему.
– Он помогает нам, Адда.

– Я не нуждался в его помощи, - сказал Адда.
– Нет, если это означало отправиться в сам Парц.
– Он слабо бился в своем коконе из одежды.
– Я бы лучше умер. Но сейчас я не смог бы справиться даже с этим.

Испуганная его словами, Дюра прижала руки к плечам Адды, заставляя его лежать неподвижно.

Тоба Микксакс осторожно позвал: - Ты упоминала "ксили" ранее.

Дюра повернулась к нему, нахмурившись.

Он колебался.
– Значит, это ваша вера? Вы сектанты ксили?

– Нет, - устало сказала Дюра.
– Если это слово означает то, что я думаю. Мы не считаем ксили богами; мы не дикари. Но мы верим, что цели ксили представляют собой наилучшую надежду на...

– Послушай, - сказал Тоба более резко, - не вижу, что я тебе еще что-то должен. Я и так слишком много для тебя делаю.
– Он пожевал губу, глядя на узорчатую корку за окном.
– Но я все равно скажу тебе вот что. Когда мы доберемся до Парца, не афишируй свою веру - свою веру в ксили. Где бы это ни было. Хорошо? Нет смысла нарываться на неприятности.

Дюра обдумала это.
– Еще больше проблем, чем следить за колесом?

Адда поднял на нее невидящие глаза. Микксакс вздрогнул.
– Что ты знаешь о Колесе?

– Только то, что ты носишь его на шее, - мягко сказала она.
– За исключением тех случаев, когда ты считаешь, что тебе нужно это скрыть.

Горожанин сердито дернул поводья.

Адда закрыл глаза и дышал шумно, но ровно, очевидно, снова потеряв сознание. Фарр все еще спал. С чувством вины Дюра отправила в рот последние кусочки еды - хлеба - и скользнула вперед, чтобы присоединиться к Микксаксу, державшему поводья.