Чтение онлайн

— О господи! — закатил глаза Березовский. — Опять этот великодержавный антисемитизм! Как он мне надоел! Между прочим, Россия пропадет без евреев.

— Россия даже без русских не пропадет! — усмехнулся Коржаков, вновь склоняясь над столом. — Ничего ей не сделается.

Березовский называл Коржакова на «вы», а тот в ответ ему «тыкал», — я заметил это про себя, но еще больше меня удивила другая деталь: Коржаков был в белых мохнатых тапочках, а Березовский в черных шелковых носках. Его маленькие точеные лакированные туфли аккуратно стояли у входа, — должно быть,

топтать здесь ему не позволяли.

— Если его не остановить сейчас, он пойдет как танк! — вернулся к прежней теме Березовский. — Все раздавит, все наши начинания. Его мочить надо! Без промедления! Беспощадно!

При этих словах, явно не предназначенных для посторонних ушей, Виталий втянул голову в плечи и поспешил ретироваться, неслышно ступая по ковру. Я остался стоять, натянув скуфью пониже, чтобы не было заметно бинтов.

— Кровожадный ты, Борис Абрамович, — добродушно заметил Коржаков, — и агрессивный. Как же я тебе мэра Москвы замочу? Разве что ты его сюда хитростью заманишь, а я за дверью спрячусь, он войдет, я его сразу хрясть кием по загривку! Хороший план. Только боюсь, он с тобой один сюда не поедет. Почему-то не доверяет он тебе. Я вот доверяю, а он — нет.

— Александр Васильевич, оставьте ваши шутки! — взмолился Березовский. — Я обсуждаю с вами будущее России, а вы ерничаете! На карте — судьба демократии, все, за что мы боролись! Демократию надо спасать, защищать от этого мерзавца! У вас есть тысяча способов его обезоружить.

— Так уж и тысяча? — иронически поднял бровь Коржаков.

— Миллион! — Березовский конечно же видел, что Коржаков нарочно его поддразнивает, но никак не мог попасть в нужную интонацию и поэтому горячился.

— Например?

— Например, заведите уголовное дело на его жену! Проще простого. Она уже скупила половину Москвы! Старинные особняки, исторические памятники, детские сады — гектары земли в центре! Муж продает по дешевке государственную собственность, а жена покупает. Ни в одной стране не потерпят такой наглый произвол, а у нас им все с рук сходит!

— Легко сказать — уголовное дело, — проворчал Коржаков. — Они же молчать не будут! Визг такой в прессе поднимет — ой-ой-ой! Политическая травля, сталинизм!

— А вы ее арестуйте! — с готовностью посоветовал Березовский. — Суньте в камеру. Посидит пару дней и утихнет. А Лужок договариваться прибежит. Тут мы ему и поставим свои условия.

Прежде чем ответить, Коржаков дважды обошел стол.

— Хорошая идея, — одобрил он. — Демократическая, в твоем духе. Мне, солдафону, до такого сроду не додуматься. А условия какие мы поставим, можно узнать? Все тебе отдать или мне тоже что-нибудь перепадет?

Свобода, с которой они обсуждали в моем присутствии подобные темы, меня обескураживала.

— Да я не о себе пекусь, как вы не поймете! К Лужку перебежала уже половина губернаторов. Это реальная угроза! Республики за него: Татарстан, Башкирия! Если мы потеряем региональные элиты, нам конец. Скажите, Александр Васильевич, что мы ему противопоставим?!

Коржаков, сощурясь, оценил расположение шаров.

— А мы ему свояка в центр! —

объявил он.

Он положил шар в лузу и распрямился, довольный собой.

— Видал, какая тонкая резка? Деликатненько, аккуратненько, а ты сразу — в тюрьму!

Березовский только развел руками, показывая, что тон своего собеседника считает неуместным, но ничего поделать не может.

— Да ты не горюй, Борис Абрамович, — утешил его Коржаков. — Когда до драки дойдет, мы с тобой на пару кого хочешь заломаем. А если еще и батюшку в нашу компанию возьмем, — он подмигнул в мою сторону, — вообще всем конец придет. Как зовут-то?

— Андрей, — ответил я.

— Отец Андрей, значит. Вот, Борис Абрамович, считай, уже трое нас: ты, я, да отец Андрей. А Лужок — один. Мы как выйдем на него всем нашим народным ополчением: отец Андрей с хоругвями, я с кием, ты с калькулятором, он сразу сдастся. Пощады запросит, вот увидишь.

Березовский даже не улыбнулся.

— Если Лужок договорится с коммунистами, у нас нет ни одного шанса, — мрачно проговорил он, отчаявшись переубедить своего собеседника.

— Не договорится, — заверил Коржаков. — Они его вон на каждом углу обличают.

— И что из этого? Сегодня они его клянут, а завтра — поддержат. Не забывайте, что финансирует коммунистов Марик Либерман! Ему же все равно, кого обличать и с кем дружить, лишь бы это выгоду приносило. Он и с чертом соглашение подпишет, если деньгами запахнет. Для него не существует морали... Что вы на меня так смотрите, Алексей Степанович? Вы удивлены, что у меня есть принципы? Представьте себе! Или вы не знали о роли Либер-мана в коммунистической пропаганде? О, я вас умоляю! С вашей-то шпионской сетью...

— Шпионы, Борис Абрамович, это у них, а у нас разведчики. Насчет Либермана я, конечно, в курсе. Вот только не пойму, зачем ему это надо? Неужели он надеется, что коммуняки его когда-нибудь премьер-министром назначат?

— Марик не хочет быть премьер-министром, — пожал плечами Березовский. — Марик хочет отвалить. Он сам в этом не раз признавался. Но прежде он собирается выжать из страны все, что можно. Сейчас момент благоприятный — государство раздает свою собственность за бесценок. Можно под шумок нахватать активов, капитализировать бизнес, а потом скинуть его на Запад. По западным, разумеется, ценам. Природные ресурсы — очень интересная тема, Европе их не хватает. Марик намерен в ближайшие три года заработать миллиардов тридцать — сорок, и прощай немытая Россия! С такими деньгами, согласитесь, везде неплохо: и в Лондоне, и в Штатах, и на собственном острове.

— А ты Калошину об этом говорил? Он за Либерма-на горой: на каждом совещании до небес его возносит.

— Ну еще бы! Я уверен, что Либерман пообещал ему процентик со сделки, вот он и старается.

— Ты серьезно?

— Разумеется, нет. Серьезно я думаю, что он пообещал Калошину десять. Просто по большому счету, какая нам разница, за сколько нас продали.

— Борис Абрамович, а ведь это ты нам Калошина подсунул. Я помню, как ты за него в моем кабинете распекался! И порядочный он, и умный!