Чтение онлайн

— Мои глаза, как васильки, так папа говорит, — сказала она.

— Васильки голубые, а у тебя глаза сиреневые, как фиалки, — поправил её он.

— Так кажется из-за густых ресниц. На самом деле у меня глаза васильковые. А у тебя, — она внимательно посмотрела на него, — у тебя глаза, как… как грустное дождливое небо, — наконец придумала она.

— Почему? — удивился он.

— Потому что у меня сердце щемит, когда я в них смотрю.

Она обхватила его шею и принялась целовать.

— Алла, хватит! Что ты со

мной делаешь!

Он пытался отбиваться, но потом сдался, обмяк и покорился ей. Только прошептал:

— Ты правда этого хочешь?

— Да, — прошептала она и закрыла ему рот поцелуем.

И были им свидетелями только небо, ветер, трава да тёплая земля.

Лето 1961 года было самым счастливым в жизни Андрея. У него как будто выросли крылья, дела спорились, на стройке к нему относились с уважением. Он уже стал подумывать о том, что если и будет поступать в институт, только заочно — так ему нравилась работа.

При первой возможности они с Аллой уезжали в Томаровку и часами гуляли в окрестных полях, мечтая о будущей свадьбе, о том, как как они будут строить собственный дом и сколько у них будет детей.

В один из приездов в родительский дом они снова встретили Ваню. Его присутствие всегда создавало напряжение, хотя ничего криминального он не совершал. Андрей знал, что Ваня постоянно клянчит у родителей деньги, и сам предложил ему помощь. Ваня усмехнулся, но деньги взял, процедив сквозь зубы «спасибо, брат».

Между тем Пётр попросил Андрея помочь ему со строительством нового сарая: старый он хотел снести и разбить на его месте теплицу. Отец и сын удалились. Алла и Ваня уселись на крыльце.

Ване очень нравилась избранница двоюродного брата, он сам был не прочь приударить за ней. При виде счастливых лиц Андрея и его невесты Ваню разбирала злость: почему этому немчику так во всём везёт: и в учёбе, и в работе, и в любви? Надо же, отхватил себе в невесты дочь секретаря обкома! Будет теперь всю жизнь как сыр в масле кататься.

— Смотрю, ты никак замуж собралась за Андрейку? — начал Ваня издалека.

— Он уже давно не Андрейка, — сухо ответила ему Алла. — На работе его все называют Андрей Петрович. А что касается моего замужества — да, собралась. А что?

— Я бы на твоем месте не торопился, — загадочно произнёс Ваня. — Ты его совсем не знаешь.

— Я? Не знаю? — удивилась Алла. — Да мы с ним уже три года дружим. Знаю его как облупленного.

— Я не это имел в виду.

— А что ты имел в виду? Не темни.

— Он тебе рассказывал про отца?

— Конечно!

— Не про дядю Петра, а про своего настоящего отца?

— Не поняла? — насторожилась Алла.

— Дядя Петро ему не отец, как и мне. Мать нагуляла Андрейку от немецкого офицера, пока Петро был на фронте, — выпалил Ваня, наслаждаясь произведённым эффектом.

—

Ты врёшь! — Алла поднялась и одёрнула платье, собираясь уйти.

— Сядь! — приказал ей Ваня. — У меня доказательства есть. Сейчас принесу.

Ваня направился к дровяному сараю. Через несколько минут он вернулся со старой жестяной коробкой в руках. Присел на ступеньку, открыл коробку.

— Вот смотри!

Ваня протянул Алле маленькую пожелтевшую фотографию, напечатанную на фотобумаге с иностранными буквами. С фотографии на Аллу смотрел красивый темноволосый, сероглазый офицер Вермахта.

— Никого не напоминает? — язвительно произнёс Ваня.

У человека на фото было небольшое сходство с Андреем.

— Ну и что? — сказала Алла. — Какой-то немец на фото. Причём тут Андрей?

— Держи ещё доказательство!

Ваня протянул ей пожелтевший листок из немецкого походного блокнота. На нём русскими печатными буквами было написано: «Моя дорогая Марта! Моя прекрасная принцесса! Появилась неожиданная возможность передать тебе маленький привет. Поэтому пишу кратко. Одна только мысль о тебе делает меня сильнее. Меня повысили в звании.

И я верю, что победа Германии близка. И эта победа также приближает меня к тебе. Считаю дни до нашей встречи. Помни, что ты очень сильная. Береги себя и дождись меня. Твой любящий Ханс».

— Ну и что? — снова не отреагировала Алла, возвращая Ване листок. — Какой-то Ханс пишет какой-то Марте, что любит её и просит дождаться его. Андрей-то тут при чём?

— А при том, что все эти вещи моя тётка годами прячет в сарае. Если это не её вещи, зачем она их прячет? — Ваня выразительно посмотрел на Аллу. — Немец имени её выговорить не мог, вот и называл её Мартой вместо Матрёны. Он ещё и часы ей швейцарские оставил. Смотри!

Ваня протянул Алле заморские часы. Она с удивлением повертела их в руках и осторожно положила в жестянку.

— А как же дядя Петро? Он знает, что воспитывает ребёнка от немца? — Алла всё ещё не хотела верить в ужасную правду, которая внезапно открылась перед ней.

— Может, знает, а может, нет, — продолжал Ваня. — Но я-то всё хорошо помню. Когда Андрейка родился, мне было десять лет, то есть он родился в 1943-м, когда дядька уже почти два года как воевал. А в метрике записали, будто Андрейка родился в 1942-м. Обман!

— То есть, ты считаешь, что отец Андрея — фашист? — Алла побледнела.

— Наконец-то дошло! — рассмеялся Ваня. — Вся слобода об этом знает! Жила бы здесь, тоже знала бы.

Алла несколько минут сидела ошарашенная, раздумывая, что ей делать. Ваня с интересом наблюдал за ней, радуясь тому, как ловко он отомстил ненавистному немчику. Потом девушка забежала в дом и через минуту выскочила, держа в руках сумочку и кофту.

— Поезд на Белгород когда прибывает?

— Примерно через полчаса, — прикинул Ваня.