Чтение онлайн

— Сынок, ты только на улице не плачь.

— Я никогда не плачу на улице. Это я с тобой расслабился. Жалко себя стало, — Андрейка улыбнулся.

— Ну вот, всё прошло? — Матрёна улыбнулась ему в ответ, хотя на душе у неё скребли кошки.

— Да, мама.

Они обнялись. «Это никогда не закончится! — вдруг осознала Матрёна. — Эти слухи всегда будут преследовать его. Как мне уберечь сына?» Сердце её разрывалось от боли.

Андрейка окончил школу с золотой медалью, и директор школы Семён

Степанович лично отвез его поступать в Белгородский строительный техникум.

Учебное заведение переехало в Белгород из Курска всего год назад и считалось престижным, а строители после войны были в цене. Андрейка всегда хорошо рисовал, черчение также давалось ему легко, и Семён Степанович рассудил, что после окончания техникума парень сможет легко поступить в архитектурный институт. Андрейку эта перспектива очень заинтересовала, и он выбрал факультет промышленного и гражданского строительства.

В техникуме Андрей — там его уже никто не называл Андрейкой — тоже блистал: учился на отлично, а машиностроительное черчение, на котором спотыкались большинство учащихся, хотя многие из них имели опыт работы в строительстве, — стало его коньком.

Преподаватели любили умного и покладистого парня и прочили ему большое будущее. На очном отделении надо было учиться четыре года, но Андрей освоил программу за три. Все ждали, что он, как и мечтал, поедет поступать в Москву, в архитектурный институт, но парень решил остаться в Белгороде.

Первая причина, которую Андрей называл всем, — он хотел помочь родителям, и это была чистая правда. Труд строителей высоко оплачивался, и зарплата техника могла стать хорошим подспорьем для отца с матерью. Но была и вторая причина, о которой Андрей до поры до времени молчал: он был без памяти влюблён в свою однокурсницу Аллу Шевченко, которая жила в Белгороде.

Это была прелестная восемнадцатилетняя девушка — ладная, темноволосая, с огромными фиалковыми глазами в обрамлении густых чёрных ресниц. Её отца, партийного функционера и бывшего фронтовика, перевели в Белгород с Украины несколько лет назад и дали ему большую, просторную служебную квартиру в центре города. У Аллы не было матери: она погибла во время немецкой оккупации, девочку воспитывала бабушка по линии отца. Так они и жили втроем: Алла, её отец Николай Владимирович и бабушка Алла Александровна, в честь которой и назвали девочку.

Алла была начитанной, играла на фортепиано, и, конечно, её отец хотел, чтобы она после окончания школы поступила в какой-нибудь столичный вуз. Но у девушки была идея фикс: она была патриоткой и хотела участвовать в восстановлении разрушенного войной народного хозяйства. Поэтому вопреки воле отца после седьмого класса она подала документы в строительный техникум. Отец смирился с выбором дочери, но не терял надежды, что девушка одумается и после окончания техникума всё же поступит в институт. Однако Алла была тверда в своём решении немедленно устроиться на работу и начать строить дома.

Андрею нравилось бывать у Аллы в гостях. Особенно его привлекала огромная библиотека, которую собирал отец девушки, большой книголюб и знаток немецкой литературы. Порой он часами обсуждал с Андреем понравившуюся

книгу или поэму. Это может показаться удивительным, но немецкий язык в послевоенное время изучали чаще, чем английский, французский или испанский, а интерес к немецким писателям был огромным. Николай Владимирович и Алла Александровна искренне привязались к интеллигентному и эрудированному парню. Николай Владимирович, безусловно, считал, что его дочери рано ещё думать о замужестве, и хотел убедиться в том, что она сделала правильный выбор. Но влюблённые никуда не спешили.

В один из выходных дней Андрей пригласил Аллу в гости к своим родителям. Между Томаровкой и Белгородом ходил рабочий поезд, на нём влюблённые и отправились в путешествие.

Матрёна и Пётр страшно волновались: виданное ли дело — принимать у себя городскую девочку, да ещё и дочь большого партийного начальника. Но Алла вела себя скромно, и сельское угощение ей понравилось. Ей вообще всё понравилось в родительском доме Андрея: и на удивление высокие потолки, и вышитая скатерть, и кружевные салфетки, и сияющий чистотой деревянный пол. Девушка прониклась огромной симпатией к Матрёне, которая встретила её как родную дочь. Отец Андрея показался ей грубоватым и неразговорчивым, но и он улыбался ей по-доброму. Единственным человеком, который не понравился Алле, был двоюродный брат Андрея Ваня, который тоже гостил у родителей. Он был гораздо старше Андрея, у него были странные повадки, и несколько раз Алла ловила на себе его сверлящий взгляд.

— Странный у тебя брат, — сказала она Андрею, когда они пошли прогуляться в поле.

— Не обращай внимания. Не хотел тебе говорить, но он только что вышел из тюрьмы.

— Ох ты! Это как же так получилось? — насторожилась Алла.

— Родители говорят, что порода у него дурная, его отец был очень плохим человеком. И все плохие качества Ване достались по наследству. Мои родители воспитали Ваню и второго племянника Сёму после того, как умерла их мать — мамина сестра. Из Сёмы вышел хороший человек. А Ваня, сколько его помню, всегда катился по наклонной вниз. И вот докатился.

— Да, грустно, — заключила девушка.

Андрей сорвал несколько полевых цветов и протянул ей.

— Спасибо! — улыбнулась Алла.

Они присели на траву.

— А он не опасный, твой Ваня? — эта тема не давала девушке покоя.

— Нет, не опасный! Мелкие пакости совершает. То ларёк ограбит, то подерётся. Самое крупное его преступление — ограбил с дружками квартиру местного чиновника.

— Ничего себе, не опасный! — округлила глаза Алла.

— А, ну да, — засмеялся Андрей. — Мы подумали об одном и том же?

— Ага, — Алла тоже расхохоталась.

Она легла на траву и широко раскинула руки:

— Иди сюда, ложись рядом со мной, смотри, какое бездонное небо!

Андрей упал на землю рядом с девушкой и тоже раскинул руки. Какое-то время они лежали неподвижно, молча разглядывая сияющий купол неба, слушая стрёкот кузнечиков в траве и ощущая кожей еле уловимое движение воздуха. Андрей повернулся к девушке.

— У тебя глаза, как небо, такие же бездонные, — тихо произнёс он. — Я тону в них.