Нарушитель правил
Шрифт:
Деккер поднимает руку, приветствуя толпу.
— Всем хорошего вечера.
Он ведет меня к воротам с кодовым замком, даже не срывая записку с надписью «Дагаут», на которой сейчас приклеено больше записок и номеров телефонов, чем я когда-либо видела.
Я подавляю в себе мелочное желание сдернуть ее, бросить на землю и заявить, что Деккер занят, потому что это не так. По крайней мере, не мной.
Подходит какой-то парень, и Деккер пропускает меня вперед через дверь с домофоном.
— Дек, чувак,
— Извини, нет времени. Спасибо, что пришли поболеть, — он позволяет двери закрыться, и парень что-то бормочет, обзывая его мудаком.
— Мог бы и сфотографироваться. Я бы подождала.
— Я уже давно понял, что им не принадлежу.
Он никогда не был из тех, кто упивается славой, которая приходит вместе с профессиональным спортом. Деккер просто искренне любит саму игру.
— Теперь он будет рассказывать людям, что ты повел себя как мудак.
Деккер ждет меня у подножия лестницы.
— Мне правда все равно.
— А не должно быть. Ты же знаешь, как важно то, что о тебе думает город, к тому же в год истечения контракта.
Он все еще не выпустил мою руку, поэтому поднимается на несколько ступенек и поворачивается.
— Следишь за моим контрактом?
— Мой папа – твой менеджер.
Его брови ползут вверх, и я позволяю Деккеру вести меня по лестнице.
— Почему-то кажется, что ты знаешь о моем контракте совсем по другой причине.
Я молчу.
Мы поднимаемся по ступенькам, и я останавливаюсь на лестничной площадке перед первой квартирой.
Деккер качает головой.
— Если не хочешь поучаствовать в тройничке, нам нужна не эта дверь.
Ах да, здесь живет Истон.
— Ну, вариант с двумя женщинами не по мне, а вот два парня – может быть забавно.
Он склоняет голову набок, уголки губ ползут вверх.
— А что, если один из этих парней не очень-то любит делиться?
Мы подходим ко второй двери, и Деккер останавливается, потянувшись к кодовому замку.
— Тогда ему не стоит соглашаться на тройничок. Да и по правде говоря, я бы предпочла, чтобы все внимание одного мужчины доставалось только мне.
Он смотрит на меня, наши взгляды встречаются и замирают. Вести дразнящие разговоры за несколько минут до того, как войдем в его квартиру – опасно и глупо. Никакой Хейзел, никаких друзей, только мы вдвоем на его территории.
Он открывает дверь квартиры, я захожу внутрь и останавливаюсь.
— Либо у тебя есть уборщица, либо ты убирался.
Деккер никогда не отличался особой любовью к чистоте. В старшей школе в его спальне всегда царил бардак. В колледже стало еще хуже, ведь мамы, которая убирала бы за ним, больше не было. Даже в гостиничном номере три года назад валялись вещи: одежда свешивалась с краев чемодана, а на тумбочке и комоде громоздились пустые бутылки из-под воды и фантики.
— Эй, может, я изменился.
Я выразительно смотрю на него, и Деккер усмехается.
— Возможно, я убирался чуть тщательнее обычного, — он выглядит немного смущенным своим признанием. Это подкупает.
Кухонная столешница абсолютно пуста. Плед аккуратно сложен и перекинут через угол дивана.
— Это что, свеча? — я подхожу к журнальному столику в гостиной, беру ее и вдыхаю аромат. В нем есть что-то знакомое, но я не могу точно определить запах.
— Может, теперь мне нравятся свечи, — он пожимает плечами.
Я ставлю ее на место и продолжаю осматривать комнату. Здесь чувствуется мужская, но уютная атмосфера. На стенах не так много фотографий в рамках, но есть одна, где он держит Эллис. Я беру ее, чтобы рассмотреть.
Он кладет ключи на столик в прихожей и проходит на кухню. Это отвлекает меня от кома эмоций, подступившего к горлу.
— Келли подарила ее на день рождения, — говорит он, прислонившись бедром к кухонному островку и наблюдая за тем, как я изучаю его жилье. — Воду, вино, пиво?
Я ставлю фотографию на место и иду к нему на кухню.
— Пожалуй, остановлюсь на воде.
Он закрывает холодильник с двумя бутылками в руке.
— Боишься, что сила воли даст слабину?
Мы что, правда собираемся обсуждать это, не говоря напрямую?
— Ну, знаешь, реклама духов «Нуар» и все такое. Не уверена, что смогу сдержаться, если выпью хоть каплю алкоголя.
Его щеки краснеют.
— Да уж, было неловко.
— Почему? Женщина позади нас решила, что у тебя сексуальные босые ноги.
Он фыркает и запрокидывает голову.
— Их там даже не видно.
Я сажусь на барный стул напротив него, положив сумку на соседний.
— Думаю, дело в образе в целом. В смысле... это сексуально, Деккер.
— Это реклама духов. Они все такие.
Я улыбаюсь, не в силах скрыть удовольствие, смотря, как Деккеру неуютно из-за того, что люди теперь воспринимают его как секс-символ. В перерыве после седьмого иннинга я зашла в соцсети, и реклама была повсюду.
— Что? — спрашивает он.
— Просто... мне кажется, я так давно тебя знаю, что это странно, — я делаю глоток воды, вспоминая, как сильно меня завела эта реклама. Боже помоги, если они сняли еще и видеоролик.
— Значит, ты не посчитала меня сексуальным? — темно-карие глаза смотрят прямо в мои.
Как бы хотелось быть одной из тех женщин, которые умеют строить из себя недотрог. Которые умеют кокетничать.
— Я этого не говорила, — это максимум правды, с которым я могу справиться.
На его губах появляется легкая улыбка, и Деккер откручивает крышку на бутылке с водой.