Нарушитель правил
Шрифт:
Лейтон с любопытством склоняет голову.
— Поясни-ка, это как?
— Ну... помнишь, когда расчищали реку, между нами словно искра пробежала? Да и потом случались подобные вспышки. Но стоит чему-то наметиться, как обязательно кто-то прерывает или один из нас поспешно пятится, и все... — я с силой прижимаю ладонь к каменной поверхности, а затем разжимаю пальцы. — Просто рассеивается как дым.
— Ну так сделай первый шаг, — просто советует Лейтон.
— Не могу.
— Да почему? Вы оба взрослые люди. И совершенно очевидно, что...
— Потому что он должен прийти сам, — чеканю я
— Тогда почему? — негромко отзывается Келли, и во взгляде сквозит выражение человека, который, пожалуй, и сам знает ответ.
— Потому что Деккеру сперва необходимо разобраться с трудностями, которые ко мне никак не относятся. С отношениями с братом. С контрактным годом. И уж тем более с тем невидимым грузом, который волочит за собой годами, заставляя его вечно держаться на обочине жизни, вместо того чтобы находиться в самом центре, — я легонько обвожу пальцем естественные узоры на каменной столешнице. — Он раз за разом отступает. Но мне нужен не такой человек. Я хочу видеть рядом того, кто дышать без меня не может. Хейзел заслуживает большего, а не мужчину, готового отдаваться чувствам лишь наполовину. Да и я заслуживаю большего. Мы должны стать для него достаточной причиной проделать этот путь самостоятельно, иначе ничего не склеится.
Лейтон ласково накрывает мою ладонь своей.
— Я понимаю.
Келли неторопливо разделяет смор на слои.
— Как бы то ни было, — произносит она, отламывая кусочек шоколадки и протягивая мне, — по-моему, он уже на полпути к цели.
— Тебе-то откуда знать.
— Я же вижу. То, как он смотрит на тебя. Как ведет себя с Хейзел. В один прекрасный день просто очнется и наконец-то вытащит голову из задницы.
Я беру шоколадку и отправляю в рот, решив не уточнять смысл ее слов. Слишком больно лелеять надежду, когда в глубине души готовишься к очередному разочарованию.
Сквозь окно виден задний двор: мерцающие гирлянды и компания людей, ухитрившихся всего за несколько месяцев стать для меня по-настоящему своими. Сквозь стекло долетает звонкий смех Хейзел: Деккер как раз показывает ей какой-то фокус с игральной картой.
Шага от Деккера Дэвиса я жду с двенадцати лет.
Вот только не уверена, сколько еще смогу прождать.
Глава 27
Деккер
Такси подъезжает к парку, где мы с Пенелопой договорились встретиться, и первое, что я вижу, – это Хейзел, ожидающую на тротуаре, пока Пенелопа и какой-то мужчина вытаскивают сумку-холодильник из багажника внедорожника.
Чертовски огромную сумку-холодильник.
Я выскакиваю из машины еще до того, как водитель полностью останавливается, на ходу оставляя ему оценку и чаевые в приложении, и спешу к Пенелопе.
— Деккер! — Хейзел машет рукой, завидев мое приближение.
— Привет, Хейзел. Как дела? — я подхожу и беру сумку-холодильник с той стороны, за которую держится Пенелопа. —
Она устало выдыхает.
— Кажется, я немного переборщила.
— Она готовила все утро, — Хейзел сдает маму с потрохами, и Пенелопа награждает ее выразительным взглядом. Мы опускаем сумку на тротуар, и Хейзел усаживается на нее. — Она приготовила вкусняшки с арахисовой пастой, — Хейзел закатывает глаза так, словно уже не может дождаться, когда съест хотя бы одну.
— Не дразни, а то у меня слюнки потекут, и я опозорюсь.
Хейзел смеется, а брови Пенелопы ползут вверх – взгляд, который ясно говорит, чтобы я перестал позориться.
— Что? — я достаю бумажник, чтобы дать водителю чаевые за помощь Пенелопе с сумкой.
— Слишком банально и... — она толкает меня бедром. — Я сама, — Пен достает из кармана двадцатку, словно держала наготове, и протягивает водителю.
— Спасибо, — он быстро улыбается ей и уезжает.
Я отступаю, хотя предпочел бы заплатить сам, особенно учитывая, что она все утро готовила и собирала обед.
— Теперь нужно перетащить сумку на траву, — я берусь за обе ручки и поднимаю ее.
— Я помогу, — Пенелопа закидывает на плечо большую сумку, в которой, как я догадываюсь, лежит плед и прочие вещи.
— Хейзел, показывай дорогу, — говорю я.
Она спрыгивает с тротуара, надев хулахуп на руку, и направляется к лужайке, где расположилось еще несколько семей.
Пенелопа идет рядом.
— Я мог бы заехать за вами и помочь, а потом мы бы вместе поехали в парк.
Она косится на меня.
— Это уже смахивает на свидание.
— Ты ведь теперь ходишь на свидания, не так ли?
Она не отвечает, и я жалею о своих словах. В этом-то и заключается проблема: слова все равно прорываются наружу, потому что мы изо всех сил пытаемся подвергать жесткой цензуре каждую мысль.
— Я бы не назвала одно свидание тем, что «хожу на свидания».
Хейзел убегает вперед, и хотя руки начинают уставать, я не хочу ее торопить. Мне нравится проводить время наедине с ее мамой, пусть это и всего лишь несколько украденных мгновений.
— Хочешь рассказать, как все прошло?
Она со смешком выдыхает.
— Нет.
Я отступаю. Это действительно не мое дело, даже если я умираю от желания узнать, проскочила ли у нее искра с этим врачом.
— Хейзел, милая, нужно уже выбрать место. Деккер потянет бицепс, и дедушка обвинит нас в том, что мы вывели из строя его лучшего игрока третьей базы.
Хейзел останавливается и оглядывается по сторонам, словно ищет идеальное место. Затем указывает вправо, и мы направляемся туда, поближе к детской площадке. Умная девочка.
— Это еще спорный вопрос, — говорю я о своей позиции на третьей базе. Я играю хорошо, но до сих пор никто из руководства «Кольтс» не заводил со мной разговор о новом контракте. Каждая игра ощущается так, будто у моего горла держат нож, и если я пропущу мяч, моя участь будет решена.
— Ой, да ладно, ты же знаешь, что так и есть. А если «Кольтс» идиоты и отпустят тебя, ну что ж, значит, как я и сказала, они идиоты.
Я улыбаюсь тому, что она так сильно в меня верит.
— Сюда! — Хейзел останавливается у дерева на краю игровой зоны. Людей здесь довольно много.